Усмехаюсь и качаю головой.
Если бы дедушка был жив, он бы тоже меня так вот отчитывал? Пришел бы помочь мне выселиться и не преминул бы лишний раз прочитать нотацию, может, в назидание заставил бы испытать на себе «прелесть» тренировки под его руководством, после которой я бы поклялась больше и капли в рот не брать?
Я была бы так рада еще разок услышать, как он на меня ругается.
Наверное, дети взрослеют, когда их больше не кому становится отчитывать за проступки. Именно тогда, оставшись в ответе за самих себя, они понимают, что отныне до их благополучия никому больше нет дела, им не на кого положится и некому в случае чего прийти им на помощь.
Мне некуда идти, кроме дома, где мой нерадивый отец является хозяином. Совсем обрывать связи с ним нельзя. Его влияние должно будет мне пригодится.
Вопреки ожиданиям, мое возвращение домой сопровождает полное равнодушие и безразличие родителя. Бросив короткий взгляд на свою непутевую дочь, он, занятой, как и всегда, прошел мимо и покинул резиденцию. Я ждала его гнева и ярости, но…ничего.
- Недавно в семье сэра Лероя родился ребенок, - осторожно говорит Олдо, наблюдая, как я разбираю содержимое своей сумку и вешаю форму академии, которую больше не надену, вглубь гардероба. – Мальчик.
Киваю.
Понятно.
- Похож?
- Цветом глаз.
У меня вырывается едкий смешок. Что тогда, в прошлой жизни, что сейчас…мой старик не меняется.
В отцовском завещании он назначал наследником рода и всех его богатств моего троюродного кузена, которому было лет семь от роду. Значит, сейчас этот мальчишка - следующий лорд Велфорд - только родился.
- Что ж, денег у меня достаточно, диплом на руках, выдворить меня прочь приказа не было. Лучше уж пусть делает вид, что не видит меня, чем использует, требует невозможного, возлагает непомерные ожидания, и потом же выплескивает свой гнев за то, что не могу им соответствовать…Он собирается усыновить его?
В прошлом о существовании этого ребенка отец должен был узнать гораздо позднее…из-за свадьбы и беременности виконтессы Мириам, и даже после того, как он понял, что рожденное ею чадо не было его сыном, в своей неспособности воспроизвести потомство он долгое время не сомневался.
К тому моменту, как папаша наконец признал свое состояние, и стал искать преемника, ребенку Лероя – моего двоюродного дядюшки из деревни – уже было достаточное количество лет, чтобы он понимал, кто он и кто его родители. Разлучать его с семьей, воспитывать и делать своей копией было уже поздно, связи с настоящей родней так просто не разорвать. И все же, тогда отец вмешался в его образование и сделал своим наследником.