Наверное, мое смятение отразилось и на моем лице, поскольку девушка прижалась своей грудью к моей, вновь страстно целуя меня. Всплыло знакомое уведомление о применении навыка соблазнения. Ну, что ж, пусть так. Не стану разочаровывать Марселлу, а то она старается, а я бесчувственная сволочь. Пускай девочка порадуется и ощутит себя нужной. Ну а потом все-таки наведаюсь как время будет в Фоксхам. Надо сделать отметку, что демонесс в этом мире трахать не стоит.
Мне уже доводилось умирать ранее. Вернее, находиться в этом паршивом состоянии, когда организм слабеет настолько, что ты не можешь и пальцем пошевелить. И все что тебе остается, это лежать, размышлять и бороться за свою жизнь в тщетных попытках не закрыть глаза и не провалиться в дремоту, из которой уже невозможно выбраться. Первый раз я практически умер, когда палаточный лагерь, в котором мы расположились, накрыла артиллерия противника.
Это произошло потому что командовавший нами мудак с погонами полковника, решил что в прифронтовой зоне надо палатки расположить красиво в один ряд, плотно группируя, вместо того, чтобы максимально рассредоточить личный состав на площади. Он так же проводил построения, но к счастью, в момент обстрела, мы не стояли как идиоты и не слушали его пропагандистские речи, или ожидали, когда он пройдется и тщательно осмотрит наши морды на предмет наличия малейших признаков щетины. Мы мирно спали на своих шконках, когда сверху посыпались снаряды. Тогда мне пробило бочину и я медленно истекал кровью. В тот раз меня спас мой брат по оружию. Он обнаружил меня под обвалившейся палаткой, что начинала разгораться из-за долетевшего горящего колеса. Раньше оно принадлежало нашей топливозаправочной машине, но ту попаданием просто порвало на клочки.
Благо, вовремя вытащили и откачали, хотя покатушки в буханке, вместе с грудой тел, которая по дороге уже отходила в мир иной, то еще удовольствие. Нас от лагеря выехало пятнадцать раненых, а приехало восемь трехсотых и семь двести. Просто потому что машина маневрировала и пыталась петлять, дабы летящий следом дрон-камикадзе, не добил остальных. Водитель как мог закладывал круги и делал крюк через лес, чтобы не гнать по открытым полям. Его конечно морально сношали потом за гибель семерых, но как по мне зря. Надо было наградить за спасение восьмерых. Но в армии награждать не положено. В армии одни сплошные наказания. Даже будучи на восстановлении после операции, я писал рапорт, в котором обьяснял, что это не полковник тупой мудак, а это мы, не оборудовали позиции и прошляпили тревогу. Но надолго я в калечке не задержался. Быстро вернулся в строй, пускай и начал жить на обезболах.