Естественно, я сразу же полез в сообщения системы, но та предательски молчала. В ней не было ни часов, ни календаря. У уведомлений даже срока давности нет, так что я не мог посмотреть, как давно было крайнее. Плохо. Внутренняя паранойя уже во всю орет, что меня сейчас может поджидать большое количество крайне неприятных известий. И вообще, вот-вот сюда ворвутся гоблины.

Так и не разлепляя ссохшихся век, я аккуратно потянул руку под подушку, нащупывая пистолет. Благо тот оказался на месте. Это уже хорошо. Попытка открыть глаза была успешно провалена. Веки попросту слиплись, словно их залили каким-то быстросохнущим раствором. Особо тяжко была с правым глазом, который демонический. Тот так и вовсе походу забетонировали.

Радует хотя бы то, что тело в целом меня слушается. Руки шевелятся, тактильная чувствительность не утеряна. В принципе, жить можно. Осталось только понять, что произошло и как долго я так валяюсь. А для этого, надо хотя бы осмотреться.

Воды рядом не было. Пришлось собрать во рту максимально возможное количество слюны и сцедив ее на пальцы, протереть глаза. И действительно, правый словно какой-то коркой покрылся. Эта корка и не давала векам отлипнуть друг от друга. Попытка сковырнуть отдала легкой болью, словно я ресницы себе выдергивал, так что пока что решил только левый глаз открыть.

Чуть не подвело. Через отверстия в ставнях действительно ни черта не было видно, так что с улицы комната не освещалась, а стоящая рядом с кроватью свеча даже не зажигалась. Так и стояла целехонькая, а значит, дамы ушли еще до наступления темноты. Причем ушли мирно и спокойно, потому как в комнате царил порядок, если не считать помятой постели, но это уже я сотворил своими вечными ворочаниями.

— Хее… — только и смог прохрипеть я, продирая горло и ощущая как на меня вмиг накатывает жесточайший сушняк. В приступе легкой паники я огляделся по сторонам, но ничего спасительно жидкого, в пределах кровати и прикроватной тумбы, так и не обнаружил. Зато вспомнил, что у меня в разгрузе есть фляга.

Кое-как поднявшись на локти, попытался приглядеться к темным силуэтам вещей. Стул, на который я бросил свою форму и разгруз, ныне пустовал. Зато на столе позади, стоял кувшинчик. Уж не знаю с чем он, но я был согласен даже на бензин. Лишь бы хоть пару глотков хлебнуть.

Чуть качнулся в сторону и крутанулся, сваливаясь с кровати вместе с одеялом. Кожу словно обожгло. Все жутко чесалось и ныло, а ведь клопов и вшей здесь быть не должно. Я осматривал спальню на предмет всяких гадов. Еще и нервные окончания взвыли, пронзая тело тысячами мелких игл. Так бывает, когда долго сидишь в одной позе и кровь перестает поступать в конечности.