Одновременно столько мыслей, что я реально удивился. Как будто она, всерьез ускорена. Хотя нет. Это просто стиль ее женского мышления. Мысли большей частью были обрывчаты, перемешаны, и перескакивали с одной на другую, веером. Подтягивая в обработку, следом за собой сразу по нескольку. И тут же большую часть, отметая. М-да, женщины могут удивлять! Сосредоточившись, я постарался выделить из этой каши важное. Проследив за одной и ветвящихся линий.
— Гуся, считай съели… Кашу не захотели. Молочком — видите ли, побрезговали… И ни монеты не дали!!! Хоть бы серебрушку, или медяк… Так нет! Думают их тут разносолами за бесплатно потчевать будут. И все, барские детки! Вон как лицо свое кривят! Будто им нагадил кто на стол… За бесплатно, пусть едят, что дают! А то, может им и окорок, из моих личных запасов, за просто так вынести⁈ А может еще и колбаски свиной?!! Из одного мяса… Облезут!!! Пусть радуются, что вилки и нож, помытые… На прошлой неделе… И ими, с тех пор, почти никто не ел. Ну разве что, Ерофей. А с их тарелок, только Муська ела… — и образ пятнистой кошки, тщательно вылизывающей от чего-то белого, серую тарелку, — Она отлично моет!…
Я отстранился, и включился в другой поток.
— И почему я так вес набираю? Чего только не делаю! На какой диете только не сижу! Причем их все, все время совмещаю… И молочко пью, и колбаску, и фрукты с овощами ем! Сальца, не больше чем кусок хлеба… Хлеб, говорят вредный, все время ем его меньше чем сальца! И творог, только со сметанкой. Для желудка то хорошо… Блинов больше двадцати в день не съедаю… Вареников, и пирожков с горохом тоже не более двадцати… Ну ладно… Себя не обманешь, тех и тех по двадцать. Так ведь уже ж и не больше! Раньше, вон могла и по тридцать… Так ведь их тоже со сметанкой, и для желудка, и что бы всерьез не пучило… Ерофею, то все равно, лишь бы не била. Перед людьми не удобно! А другие вон, чего только не едят!!! И все им, хоть бы что! Как с гуся вода! А я так мучаюсь…
Так, в другой поток…
— А Светану, то жалко… Хорошая у нее девочка была… Ну, все еще и есть… Но на долго ли⁈ После укуса поднятого, дети долго не живут. Вон в поту и бреду третий день. День так еще помучается, и сгорит. Жар то у нее, запредельный! Была бы жива Ерифина, авось бы на ноги и поставила. А так, ребятенку, и лет то всего ничего. Седьмая весна, и в могилку. Хорошо хоть у нас пастыря нет. А то бы, уже точно, там была. Как те дети, за которых его и закопали. Залечил бы, до смерти, от имени бога. Говорит красиво, о жизни, о святости, а у самого глаза злющие, темень в них, как у тех поднятых. Позови его — обреки душу на смерть! Словно жнец… И говорят, все они такие… Души отбирают! Коль кто приболел, позвали, и копай могилку…