Оверон, очень странно улыбнулся, взглянув мельком на потолок. Видимо что-то весьма пикантное вспомнив. Перевел взгляд на Шаркиса.
— Признаюсь, поднятые мыши и скелеты, меня весьма сильно заинтриговали. Пожалуй ознакомлюсь. И с местом где он жил. Пойдем… — и Темный Архимаг, бодро поднялся с трона.
Оказавшись в башне, Оверон с любопытством огляделся. Не яркий свет, из совсем узенького, расположенного под самым потолком, мутного, монолитного блока-кирпича окна, едва раздвигал тьму. Круг оказался начерченным в подвале, на каменном, не ровном полу. Комната крепко запиралась. Дубовая толстая, с зарешеченным прутами смотровым окошком дверь, выглядела неприступной. Что-то неприятно поскрипывало, и заметно пованивало нечистотами.
— На случай неожиданностей? — понятливо уточнил Темный Архимаг.
— Да. Он как-то пытался пробраться вниз. Вы, Ваше Величество, сейчас и сами все увидите… — отпирая снятым со стены таким же массивным ключом дверь, произнес Шаркис. — Вот!… — и он указал на изувеченный низ, и середину двери. Чрезмерно массивная дверь перестала таковой казаться. Она была выгрызена, выцарапана, и выдолблена, в глубину, сантиметров на шесть, и едва держалась.
— И, быстро⁈ — с любопытством, уточнил Оверон, взглядом указа в на дверь.
— У него случился припадок… Совершенно неожиданный, и ничем не обоснованный. Он увидев меня вечером, сразу впал в бешенство и обернулся. Я едва успел закрыть дверь! Я вернулся утром, теперь уже с едой… Вокруг, кучи стружки, и эти дыры. И он спокойный, и с молящим взглядом.
— С молящим? Странно… — удивился Оверон.
— Я сам был удивлен. Не покормил всего неделю… Дела. То се… — не запирая дверь, Шаркис направился вперед.
Темный Архимаг не одобрительно помахал головой.
— С моей точки зрения, необоснованность весьма спорна… — произнес он.
— Я часто бывал сильно занят, и это был не самый долгий срок, — пожав плечами, буднично произнес Шаркис.
Смердеж здесь стал куда насыщенней. Несколько небольших, из толстого мутного стекла-кирпича, окон, были также расположены под самым потолком. Проливая на мрачную обстановку, серых каменных стен подвала, призрачный свет.
— Вот его творения… — произнес Шаркис, и указал рукой за мощную, отгородившую небольшую, дальнюю часть помещения, решетку. Там что-то завозилось. — Скелеты… Правда, теперь уже нет… — шевеление увеличилось, разделив массу на особи. — Четыре штуки…
Оверон подошел ближе и внимательно вгляделся.
Грязные и вонючие, почти голые, крайне истощенные люди, настороженно сидели на корточках. А один обмотанный в какую-то ветхую, оборванную мешковину, поднявшись, вцепился в решетку, затряс, и что-то совершенно непонятное проговорил.