Врываясь в их комнату я уже был окружён тремя шаровыми молниями и в руке держал замершую в готовности руну-основу «Земляного Шока» , но ворвавшись… не обнаружил врага. Никаких неизвестных, никаких следов, только Цуна сидит на полу у кровати, словно с той упала, и Фоларуя трясёт за плечи отчаянно голосящую с закрытыми глазами Рафталию.
— Что случилось? — сердце ещё не успело отбить и двух ударов, а я уже обнаружил себя возле кровати, формируя в руке вместо атакующего целительное заклинание. Вот только Рафталия была совершенно цела — без единой царапинки.
— Н-не знаю, — растерянно ответила беловолосая девочка с полосатым хвостом, — она вдруг начала кричать…
— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! Папа!.. Мама!.. — надрывалась девочка-тануки, по всем признакам… видя кошмар?
— Тиши-тише, — подхватив ребёнка на руки, мимолётным движением мысли развеяв заклинание «Щита Молний» , я принялся гладить Рафталию по голове. — Это сон, просто сон…
— Ньи… Ньет! Помогите! — словно не слыша меня, продолжала дёргаться девочка.
— Хозяин? — нарисовался в дверях Эдвард с обнажённым двуручником. Помимо него в комнате также обнаружилась и Эйса и тоже с оружием.
— Успокойте владельца. Эйса, возьми девочек, поспишь с ними, — быстро раздаю команды, продолжая удерживать голосящего ребёнка.
— Мама-а-а!!!
— Всё хорошо, маленькая, всё будет хорошо…
Пока мои рабы выходили, я продолжал успокаивать девочку, не слушая, что там происходит за дверями и не прибежал ли владелец гостиницы с остальными постояльцами. И, Боги, как она кричала… И не просыпалась. Я не понимал почему и как, но Рафталия кричала и ревела именно во сне. Это был какой-то жуткий кошмар, из которого она не могла выбраться, даже когда кто-то тормошил её и пытался разбудить. Страдает от приступов паники, да? Я за такие приступы того аристократа не просто на его собственных кишках повешу, я его будут потрошить в лучших традициях Повелителей Ночи и Ужаса Нострамо! Его и всех его солдат, что хоть краем в этом замешаны!
— Нет… Лифана-тян!
— Мы спасём её, не плачь… Не плачь, маленькая.
— М-м-м! Хн-хн…
— Вот так, тише, тише…
— Помогите… кто-нибудь…
— Я помогу. Прости, что не был рядом. Прости, малышка…
Утро я встретил ощущая себя молодым отцом, тем, который страдает от хронического недосыпа, по полночи нарезая круги по комнате с ребёнком на руках, потому как у того то ли зубки режутся, то ли газики ходят. Ребёнок мне, правда, достался несколько крупнее положенного грудничка, и с габаритами тела Наофуми положить его на сгиб локтя было задачей нетривиальной, тут бы и у Эдварда сложности возникли, но как-то я справился. А справляться пришлось, потому как спускать Рафталию с рук было нельзя. На руках она, пусть не сразу, но успокаивалась, но стоило уложить на кровать, как приступ начинался вновь. В общем, просидел я с ней как тот молодой папочка — до самого рассвета не выпуская из объятий и тихонько покачивая завёрнутое в оделяло тельце, по ходу дела вспоминая все известные колыбельные и просто успокаивающие звуки.