Иоффе меняется в лице.
— Нужны мои связи?
— И они тоже. Но ты будешь официально «лечиться». А я… — приходиться делиться. Это один из ближайший соратников, а я мало кому тут доверять, — стану изгнанником.
— Лев! — товарищ чуть не уронил чашку.
— Так нужно для дела революции. Не беспокойся, я всё в ближайшие дни устрою.
Иоффе внимательно слушает, о чём-то думая. Но его спокойствие меня не обманывает. Многие из революционеров были людьми вспыльчивыми и носили следы нервных болезней. Наверное, иные и не способны на безумные поступки. А захват целой империи разве не есть сумасшествие?
Йоффе был на самом деле невротиком с молодых лет и в венские годы проходил лечение у ученика Зигмунда Фрейда Альфреда Адлера. Эти занятия он совмещал с политической деятельностью --- вместе с Троцким Иоффе стоял у истоков эмигрантской социал-демократической газеты «Правда». Может, этот внутренний невратизм имел следствием политическую нестабильность революционера. Вплоть до Февральской революции Адольф Абрамович находился в ссылке в Сибири, в селе Демьяново Тобольской губернии, по «делу черноморских моряков» и лишился всех прав состояния. Там будущий дипломат занялся работой по специальности и лечил рабочих в слюдяных копях. Крушение монархии и смена государственного строя в России вернули Иоффе к политической жизни: уже в апреле, транзитом через город Канск, он прибыл в Петроград.
Как и Троцкий, Иоффе не принадлежал к числу большевиков, занимая промежуточную позицию в спектре социал-демократов. В Петрограде он примкнул к «межрайонцам», к которым принадлежал и Троцкий, и вместе со своим другом издавал газету «Вперёд!». Однако к лету 1917 года наметилось сближение Иоффе с большевиками --- Адольфу Абрамовичу были близки взгляды Ленина, и он активно агитировал среди своих коллег за слияние с РСДРП (б). Это произошло уже в июле 1917 года, на полуподпольном шестом съезде РСДРП (б), в тот момент, когда многие большевики находились фактически на подпольном положении. Благодаря этому слиянию в партию вошли многие талантливые публицисты и ораторы, в число которых был и сам Иоффе, в августе 1917 года избранный в петроградскую Думу и возглавивший там большевистскую фракцию. К октябрьским событиям Адольф Иоффе подходил в качестве секретаря ЦК РСДРП (б) и председателем Военно-революционного комитета, активно выступая за восстание и так же активно в нём участвуя.
Так что передо мной сидел опытный, политик, которого можно использовать. Первой задачей после революции стало скорейшее заключение мира с Германской империей, чем занялись Троцкий, нарком по иностранным делам, и Иоффе в Брест-Литовске. После подписания мирного договора Иоффе отправился в Берлин в качестве посла советской России. На новоиспечённого дипломата свалилась нелёгкая работа: с одной стороны, ему было необходимо поддерживать нормальные отношения с капиталистическим государством, а с другой, --- Иоффе предписывалось поддерживать революционные группировки внутри страны. С этими двумя взаимоисключающими задачами он успешно справлялся до декабря 1918 года, когда был выслан вместе с подчинёнными из страны новыми республиканскими властями с обвинениями в поддержке радикальных социалистов. Участие в переговорах в Бресте, и командировка в Германию сделали Иоффе главным дипломатом Советской республики. Именно он возглавлял большевистские делегации на мирных переговорах с Эстонией, Латвией, Литвой в 1920 году и Польшей в 1921 году --- под текстами важнейших для Москвы мирных договоров стоит его подпись.