«Дитя, я мог бы поглотить тебя, просто убив со спины, но если ты хочешь размяться перед смертью, возможно, это будет даже весело».
— Это не будет так уж просто! — Выкрикнул Демон. Марксмен! Он нацеливается на врага, но тот будто испаряется. Однако на снегу остаются следы. Выстрел! Снаряд сверхразогретого газа, заключенного в электромагнитной ловушке, вырывается из ствола пушки, пролетает мимо того места, где должен был стоять Император. Рывок! Отойти как можно дальше, все время двигаться, смотреть на снег. Рывок!
Демон старательно отслеживал появляющиеся на снегу следы. Еще чуть-чуть. Пушка перезаряжена, тут даже «Марксмен» не нужен. Выстрел! Взрыв превращает сугроб в пар, несколько соседних просто сметает с крыши, но это не важно, потому что он попал. Император стоит, недоуменно глядя на оплавленную ногу, затем переводит взгляд на противника и удовлетворенно качает головой.
«Молодец, а теперь умри». Едва заметив движение, Демон врубает Рывок! Но тут же оказывается впечатанным в крышу. Император прижал его к полу коленом, одной рукой взяв за плечо, а второй за голову он поворачивает Демону шею, как недавно Цезарю. Силач! Пробойник!
В исступлении Поглотитель несколько раз ударяет Императора в туловище, но тот лишь морщится, перехватывая удары, как отмахиваются от мухи. А потом произошло нечто, что Демон почувствовал гораздо позже Императора.
Бессмертный Поглотитель внезапно отскочил от жертвы и начал затравленно оглядываться. Демон тоже встал, за долю секунды он успел заметить Ядерные грибы, поднимающиеся над Японией, Кореей, Китаем и Россией. А потом наномашины в его теле отключились и мир померк.
Первым, что он почувствовал, был обжигающе холодный воздух. Он не ощущал тела, не видел ничего и не слышал. Но мороз, мороз приводил в чувство, обжигал, колол и позволял чувствовать себя хоть немного живым. Сконцентрировав на восприятии этой боли последние силы, он постарался представить, как воздух расходится по телу, давая тепло, но ничего не вышло.
Сергий заставлял себя жить. Клетка за клеткой, волокно за волокном, начиная с ребер и сердца, он страстно, безудержно хотел Жить.
Он не знал, что произошло несколько мгновений назад, но, с огромным трудом открыв глаза, окончательно понял, что смерть отступает. По крайней мере, для него. Звездное небо быстро затягивало облаками, те шли с материка, с архипелага Японии. Постепенно возвращая себе контроль над телом, он смог пошевелить пальцами, но не сумел согнуть левую руку. С правой тоже было не все в порядке. Вместе с чувствительностью пришла и боль.