Юй Инь оторопело вытаращил глаза, глядя, как к его горлу подбирается нож-бабочка.
В ту же секунду он увидел, как из зеркала позади Ван Хуна вдруг вытянулись белые руки, схватили его за шею и потащили на себя. Юй Инь не успел вскрикнуть. Затылком Ван Хун врезался в зеркало. Громко зазвенело разбитое стекло. Юй Иня осыпало градом окровавленных осколков.
Глава десятая
Юй Инь скосил глаза и отчетливо увидел то, что держал в руке Ван Хун. То, за что он его схватил. Это был талисман благополучия, испещренный неизвестными Юй Иню символами. И сейчас этот талисман рассыпался.
Туалетную комнату сотрясли крики.
Лежавший на кафеле Юй Инь чувствовал только, что все его тело измотано борьбой, что каждая клеточка ноет, а грудь горит от боли. Он молча искоса наблюдал, как белые руки, крепко держа Ван Хуна за голову, вновь тянут его на себя, чтобы тот ударился о стекло, – и так раз за разом, пока зеркало не разбилось на осколки, а вся стена вокруг не покрылась пятнами крови.
Ужасающее зрелище.
Существо по ту сторону уже разбитого зеркала не собиралось останавливаться.
– Стой! Хватит! – превозмогая боль, крикнул Юй Инь.
Руки на секунду замерли, все еще держа Ван Хуна за голову.
Юй Инь посмотрел на Ван Хуна. От его свирепости и желания расправиться с Юй Инем не осталось и следа. Он больше не шевелился, не боролся, даже не стонал. Глаза его закатились, словно он потерял сознание. Вся его голова, все лицо были утыканы впившимися осколками стекла. Повсюду была кровь. Нож-бабочка выскользнул из его рук прямо в кровавую лужу.
– Не убивай его… иначе мы ничего не узнаем… – сказал Юй Инь и закашлялся. – Если все участники событий будут мертвы, мы не сможем докопаться до истины… Все это время причастные к смерти Линь Сюйцзин либо умирают, либо попадают в беду. Если Ван Хун тоже умрет… то станет на одного человека меньше для сбора доказательств.
Белые руки медленно разжались. Ван Хун рухнул на кафель.
Едва Юй Инь облегченно выдохнул, как все лампы в туалете, которые одним щелчком выключателя включил Ван Хун, резко погасли. Послышался треск. Вольфрамовые нити в лампочках перегорели, и остался лишь слабый свет, льющийся снаружи, из игрового зала.
В кромешной темноте Юй Инь увидел, что рядом с Ван Хуном стоит тень, напоминающая человека. Вокруг ее ног ходила леопардовая кошка и мяукала.
– Ты, должно быть, Линь Сюйцзин, – выдавил Юй Инь. Каждое слово давалось ему с трудом. Стоило ему это сказать, как тень тут же исчезла, словно ее и не было.
– Я знаю, что ты Линь Сюйцзин, и хочу тебе помочь… так что больше так не делай. – С этими словами Юй Инь устало уронил голову на пол, уставился в темный потолок и продолжал говорить, будто сам с собой: – Мой отец и дядя – полицейские, они могут помочь.