Елена уже, кажется, забыла про нас. Она выравнивает и без того идеально ровно стоящие чашечки над мойкой и оживленно рассказывает что-то тому, кого, вероятно, видит перед собой.

— И часто вы сюда приходите, Жора?

— Сутки через двое работаю. Кто дежурит по амбулаторным пациентам, тот и приходит. И психиатр раз в неделю…

— Елена здесь постоянно находится? Она никуда не уезжала?

— Да куда ей ехать-то? Года три не выходила из этой квартиры. Снаружи для нее… порядка нет. Даже в стационаре регрессирует — все ей там не так.

— Спасибо. Извините, что побеспокоили. В полицейской базе не отмечено, что Елена… душевнобольная.

— Ну так папаша ее огласки не хочет. Нехилые бабки отваливает, чтобы клиника за ней присматривала, но негласно.

— Ладно, мы пойдем. Елена… до свидания.

Безумная девушка провожает меня глазами-блюдцами. От ее взгляда по коже бегут мурашки, и хочется запахнуть толстовку, хотя день вроде теплый…

Когда видишь людей на улицах, в ресторанах и на работе — о многом не догадываешься. А я на первом курсе подрабатывал сбором подписей, уже не помню, в пользу чего или кого — насмотрелся тогда на изнанку родного города. Инвалиды, алкоголики, сумасшедшие — все те, кто редко появляется в кишащем жизнью городском центре. Сколько же мрачных секретов хранят типовые панельки…

У подъезда Олег, молчавший все это время, спрашивает:

— Ты о том же думаешь, что и я, да, Саня?

— Это о чем?

— Что в ней… в Елене… вот такой… могли раскрыть сверхдар?

— Да будет тебе крипоты нагонять… Сейчас отчитаемся, и Штаб все выяснит с этой клиникой.

Отчет приходит через полтора часа. Действительно, персонал клиники посещал Елену каждый день, причем не один-два человека, а девять разных сотрудников, так что сговор и похищение практически исключены. Эту версию еще проработают для порядка, но, скорее всего, наша виновница торжества — та, другая женщина.

Ничего не поделаешь, придется проведать старую ведьму.

У Алевтины Семеновны необыкновенно обыкновенная биография. Она на пенсии уже десять лет, а до того служила главным бухгалтером в государственной организации. Супруг скончался восемь лет назад, дети и внуки живут в других городах. Ничем, кроме двухкомнатной квартиры в пятиэтажке, Алевтина Семеновна не владеет, квартплату вносит аккуратно, время от времени посещает поликлинику с обычным набором возрастных заболеваний, раз в два года обращается за путевкой в санаторий. А больше официальным органам ничего о ней не известно: нет, не была, не привлекалась.

К гостинице за машиной возвращаться неохота, так что трясемся в рейсовом пазике. Народу набилось битком, однако места для инвалидов и беременных никто не занимает.