— Прямое попадание выдерживает? Звук взрывов слабый — это от работы амулетов? Сколько длится работоспособность? — забросал меня вопросами Дроздов. — Сколько блиндажей и щелей оснащены ими?

Я без спешки и коротко отвечал.

Спустя десять минут вдалеке что-то завыло-заревело и вскоре в небе появились дымные следы от реактивных снарядов, которые частым градом обрушились на наши позиции.

— Это что-то новенькое, — удивился я и быстро встал в полный рост.

— Реактивные шестиствольные миномёты Вермахта. Бьют недалеко и не очень точно… м-да. Судя по попаданиям, у гитлеровцев не один дивизион поставлен на переднем крае. Каждый такой за минуту свыше ста снарядов выпускает и хорошо бы, чтобы это были не химические заряды, — хмуро произнёс старший майор.

И тут я сам вспомнил это оружие немцев. По аналогии с «катюшей», во время войны эти миномёты получили название «ванюша». А ещё кликали «ишаком» за характерный рёв. Правда, я ничего ишачьего не услышал. Шестиствольная установка била не очень далеко, в пределах шести-семи километров, чем сильно уступала советской БМ-13. Зато превосходила ту по точности, хотя совсем уж для поражения точечных целей не годилась и использовалась для стрельбы по площадям.

Передний наш край скрылся в огне, пыли и дыме от разрывов. И, кажется, левее, там, где стоят ополченцы и морячки, тоже грохочет.

— Неужели немцы решили наступать? — удивился Маслов. — Ай, как неудачно-то вышло…

— Почему неудачно, товарищ дивизионный комиссар, — прервал его Дроздов. — Очень даже удачно, как считаю. Я смогу посмотреть насколько близко к действительно то, что вы писали в своих рапортах.

— Бойцов много погибнет, — негромко сказал тот. — Меньше половины смогут укрыться в блиндажах и щелях с защитой амулетами товарища Глебова.

— Сейчас война идёт. Убить могут любого — вас, меня, его, — мотнул тот головой в мою сторону.

— Ну, меня вряд ли, — решил я вставить свои пять копеек. — А солдат, в самом деле, жаль. После такого обстрела число погибших перевалит за сотню… или за сотни. И не надо говорить, товарищ старший майор, что бабы ещё нарожают, как, хм, сказал один генерал. Сейчас погибают те, кому поднимать страну после войны, воспитывать детей, давать им понимание плохого и хорошего. А ведь первыми гибнут лучшие, остаются те, кто ни рыба, ни мясо в большинстве.

— Это кто такой?

— Генерал? Да не имеет значения. Главное, что с таким подходом он положит лучший, так сказать, генофонд страны. Причём, и по моральным качествам, и по физическим. Следующее поколение станет слабым, а ещё дальше уже и вовсе может выродиться полностью и случись им вновь защищать свою страну, то сил у них для этого может и не хватить… просрут всё в итоге. А виновато будет воспитание дедов, тех, кто и сейчас может просрать, да не дают им люди со стержнем в душе, кто ложится в землю за страну.