Это — три!

Гаубица могла не только использовать боеприпасы, но и обходиться без них. Сразу два члена расчёта из числа заряжающих могли настраивать гаубицу-амулет на стрельбу плазменными шарами и шаровыми молниями. Плазма била совсем недалеко, шесть-семь километров при хороших погодных условиях и по мощности была сильнее обычного снаряда в пять раз. Зато орудие точно могло продолжать бой, если подвоз боеприпасов прервётся. Шаровая молния летела как угодно далеко без потери мощности, но вот контролировать её корректировщики могли лишь в пределах тридцати километров. Мощность была примерно в два с половиной раза выше стандартного фугасного снаряда с полуторакилограммовой тротиловой начинкой. А вот точность у молнии была самая лучшая в, так сказать, каталоге выстрелов. На сравнительно небольших дистанциях корректировщики могли ею управлять, буквально попадая в верхний танковый люк.

Это — четыре!

Пятым пунктом можно ещё взять тот факт, что две гаубицы потребовали на свои нужды столько драгоценных качественных камней, что вполне могут считаться стеллажом в ювелирном магазине.

Вот только Невнегин и Маслов совсем не оценили мой вклад в спасение кошерных еврейских тушек. Ох, и поездили они мне по ушам за моё политически неправильное решение. Примирило их следующее: амулет ускорения времени. Золотая пирамидка, укладывающаяся в габариты кубика Рубика, усыпанная драгоценными камнями (десять бриллиантов и столько же рубинов высшего качества). Вместе с активирующим амулетом-кольцом. Срок действия — двадцать четыре часа. Площадь действия — купол радиусом в сто метров и высотой пятнадцать. Свойство — десятикратное ускорение всех процессов, происходящих внутри. Время перезарядки — сорок восемь часов. Даже не сильно напрягаясь можно придумать десять моментов, в которых эта пирамидка будет незаменимой. Забыл добавить, что с момента активации попасть внутрь или наружу невозможно. Но вот магические предметы энергию извне брали и отлично работали под куполом.

На всё это — гаубицы и пирамидка — у меня ушло восемь дней.

О боевых заклинаниях я даже как-то не подумал. Ко всему прочему, я заметил за собой одну вещь: мне нравилось артефакторика, было интересно превращать банальные вещи и предметы в нечто небанальное.

«Вот это я понимаю — достойная работа мага, — с удовлетворением и гордостью подумал я про себя. — А то всё ерундой страдал, амулетики-пистолетики клепал. Эх, спасибо тебе, товарищ джинн за такие способности. И извини, что раньше нехорошо о тебе думал».

Моё преобразованное тело оперировало множеством потоков маны всё лучше и лучше, идеально справляясь со сложными чарами. Дайте месяц — и мне по силам будет создать временной амулет в несколько раз лучший.