— А какой мне резон его топить? — уже тише, без прежнего крика, ответил он. — Соррентино у меня каждый месяц брал много кожи. Если он сейчас закроется, где я с ходу найду другого такого покупателя? Да и новая партия у меня уже на складе лежит! Я ведь её специально под его заказ из Санта-Кроче привёз! Вон она, в третьем ряду под брезентом, место занимает. Но я же не банк, парень! Мне самому в эту пятницу нужно отдать пятнадцать миллионов за сырьё, иначе тосканцы мне больше ничего не отгрузят! Я Маттео так и сказал: отдай хотя бы часть старого долга, чтобы я смог рассчитаться с поставщиками, а за новую партию плати живыми деньгами. Так он разорался, что я его без ножа режу, и вообще перестал трубку брать!
— То есть вся нужная кожа у вас уже есть? Если найдутся деньги, сможете сразу отгрузить? — уточнил я.
— Хоть сегодня грузи, только пусть сначала заплатит! — отрезал Витале. — Ни одной шкуры в долг со двора не выпущу, пока он хотя бы часть старого долга не отдаст.
— Понял вас, синьор Витале. Теперь съезжу к самому Соррентино, посмотрю, что там у него происходит. Разберусь и дам знать.
Чтобы доехать до фабрики, пришлось пересесть на пригородный автобус. Вышел я на пыльном шоссе среди автосервисов, бетонных заборов и складских ангаров. Солнце к полудню уже вовсю жарило и слепило глаза. Я надел тёмные очки и свернул в проезд с синей вывеской «Calzaturificio Sorrentino».
За открытыми воротами виднелся чистый асфальтированный двор, двухэтажный корпус из жёлтого кирпича с широкими цеховыми окнами и навес для погрузки. С виду фабрика и не думала загибаться. Из открытых фрамуг первого этажа доносились ровный гул моторов и частый перестук швейных машин, а у пандуса рабочий катил ручную тележку с картонными коробками.
Я поднялся по железной лестнице на второй этаж, где располагалась контора. За стеклянной перегородкой пожилой бухгалтер что-то считал на калькуляторе. Дальше, в кабинете с распахнутой дверью, над столом склонился черноволосый парень лет двадцати восьми в белой рубашке с расстёгнутым воротом. Он что-то отмечал карандашом на большом разлинованном листе. Под глазами темнели круги, а волосы торчали, будто он с утра то и дело откидывал их со лба рукой.
— Синьор Маттео Соррентино? — спросил я, останавливаясь на пороге и снимая очки.
Он быстро поднял голову, окинул меня настороженным взглядом и нахмурился:
— Я. А ты кто такой? Если насчёт работы, то зря пришёл. Людей сейчас не набираю.
— Меня зовут Энцо Моретти, я из агентства «Риччи и Ко», — представился я, проходя в кабинет. — Приехал по поручению синьора Эрнесто Витале насчёт долга в сорок пять миллионов лир.