Склад Эрнесто Витале находился в длинном кирпичном здании в глубине двора. Внутри было прохладно, пахло кожей и краской. Вдоль стен до самого потолка тянулись деревянные стеллажи с рулонами чёрной, рыжей и тёмно-коричневой кожи.
Сам хозяин нашёлся в конторке у весов. Плотный, широколицый мужик лет пятидесяти пяти, с густыми усами и залысинами, в клетчатой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Когда я представился и сказал, что приехал от синьорины Риччи, Витале оглядел меня с явным недоверием, потом шумно вздохнул и махнул в сторону плетёного стула у стола.
— Садись, парень, раз прислали, — проворчал он, наливая себе воды из пластиковой бутылки. — Я-то думал, Беатриче сама приедет или хоть кого постарше пришлёт. Ты с этим щенком Соррентино ещё не разговаривал?
— Пока нет, синьор Витале. Решил сначала с вами поговорить, чтобы понять, что он за человек, — ответил я, положив папку на колени. — Вы ведь давно с этой фабрикой работаете? Раньше Соррентино тоже с оплатой тянул?
— Пятнадцать лет! — Витале с досадой хлопнул ладонью по столу. — Я ещё с его покойным отцом, доном Луиджи, начинал, когда они в двух сараях мужские ботинки шили! Луиджи слово держал железно. Если говорил, что заплатит двадцатого числа, я мог девятнадцатого вечером спокойно выписывать чеки своим поставщикам в Тоскане. Да и Маттео первые три года после смерти старика работал нормально. Парень он башковитый, заказы новые нашёл, обороты поднял. В прошлом году станки немецкие поставил, линию обновил. Вот я и отгрузил ему в апреле телячьей кожи на сорок пять миллионов с отсрочкой на три недели. И мысли не было, что он меня так подведёт!
— И что потом?
— А дальше этот умник прибежал ко мне на прошлой неделе и заявляет: «Дядя Эрнесто, выручай! У меня большой заказ для американцев, линия пашет в две смены, дай ещё кожи на восемьдесят миллионов, а за всё вместе рассчитаюсь в июне, когда американцы деньги переведут!» — Витале зло сплюнул в урну у стола и покрутил пальцем у виска. — Ты представляешь такую наглость?! Он мне за прошлую партию сорок пять миллионов так и не заплатил, все сроки пропустил и просит товара ещё на восемьдесят! То есть я должен за свой счёт обуть всю его Америку на сто двадцать пять миллионов и сидеть гадать, заплатит он мне летом или нет?!
— Я бы на вашем месте тоже не дал, — согласился я. — Но вам ведь и самому невыгодно, если Соррентино разорится? Столько лет у вас кожу закупал.
Витале хмуро посмотрел на меня из-под кустистых бровей, достал из нагрудного кармана пачку «Мальборо», повертел в пальцах, но закуривать не стал и бросил на стол.