Оттеснили Ладу. Она успела только коротко рассказать врачам все, что видела и слышала.
Мужчину уложили на носилки, а спустя пару минут арка и двор опустели.
Лада подняла свой перепачканный кровью свитер.
Жалко вещь, почти новая.
Визуал. Адам и Лада
Она произнесла эти простые слова с удивлением, облегчением, восторгом.
Он лишь коротко кивнул.
То ли сил у него не осталось, все ушли на подъем по ступеням.
То ли голос у нее такой… успокаивающий и волнительный одновременно.
Он перешагнул порог ее квартиры.
Внутри совершенно иная картина.
В подъезде обшарпанные стены, обсыпавшаяся штукатурка, побитые стекла в окнах.
А здесь — уютно, чисто, светло. И пахнет чем-то до одури вкусным.
Чернов понимал, максимально приемлемый вариант: вынуть конверт из внутреннего кармана пиджака, отдать девчонке, уйти.
А вообще, прав Влад, нужно было поручить ему, а не переться самому.
— Мне кажется, вам еще рано передвигаться, — перестала улыбаться девчонка, отступила к стене, приглашая войти в комнату, — вы бледный. Давайте я вам крепкого чаю заварю. Пока присядьте на диван.
Он кивнул. Присесть — отличная идея. Он выполнил то, о чем она ему твердила.
И потом, с дивана все было отлично видно. И кухонную зону, и девчонку, что суетилась у раковины, набирая воду в чайник.
Пахло пирогом.
Чернов видел выпечку. Та стояла в центре стола, должно быть, остывала.
На столе тут же пакет со сливками. За ними и бегала девчонка в ближайший магазин.
Он перевел взгляд с пирога на девушку.
Она заправила пряди волос за ухо, смотрела на Адама без страха.
Очевидно, она не сечет, кто он и чем занимается.
От этой мысли его разбомбило.
Приказывает ему.
Улыбается.
Смотрит так, что Чернов ног не чует под собой.
— Хотите? — спросила с улыбкой.
— Хочу, — глухо ответил, не вставая с дивана.
Не о пироге говорил.
Он хотел ее. Хотел так, что забил на реальность.
Она засуетилась. Вынула тарелку из шкафа, отрезала кусочек, положила.
Чайник уже вскипел. Плеснула в кружку кипятка. Подхватила все, поднесла ближе, поставила перед ним на низкий стол-тумбу.
Чернов поймал тонкую девичью кисть, сжал, потянул на себя.
Лада лишь протяжно выдохнула, смутилась, а волосы рассыпались по плечам. Кончики волнистых прядей коснулись его груди.
Обожгли. Обдали теплом.
Адам запустил пальцы в длинные пряди.
Не думал. Не анализировал. Не планировал нихуя.
Потому что все равно не смог бы логично объяснить все, что происходило с его телом сейчас.
Там, где она прижималась к нему, разгорался огонь.
Хрупкие пальцы заклеймили его щеки, шею, затылок.
Сладкий вздох оглушил.
Податливые губы превратили его в маньяка и дикого зверя.