— Просто наложил ладонь на лоб! Надо же…

Ирина вздохнула, покачав головой. Конечно же она не поверила в случайное совпадение насчет «температуру померить». Ага, конечно! Просто взял и разбудил! Одним лишь прикосновением. И ведь ни за что не сознается! Она уже пыталась вызвать Хоршева на откровенность. Однако тот стоял на своем. Дескать «сам в шоке!»

— Ну ведь врет как дышит! Я знаю это, и он знает, что я знаю. И я знаю, что он это знает. И он знает что… И молчит как партизан. Ну какой в том смысл?

Однако, поразмыслив, пришла к выводу, что смысл все же имеется. Если он сознается в одном, логично возникнет второй вопрос… третий… На которые тоже придется отвечать. А если сразу упереться рогом, то и новых вопросов не возникнет. Вот такая логика. Железобетонная.

— Ну и ладно, не хочет — не надо. Главное, дело сделано.

* * *

Когда Хоршев ушел «проведать» пациентку, Ирина сидела как на иголках. Обуреваемая смутной надеждой. — Получится или нет?.. Минуты казались вечностью. Она взяла фломастер и черкала на листке невразумительные каракули. Линии, круги, квадраты… Просто чтобы хоть что-то делать, занять руки. Наконец дверь открылась. На пороге возникла могучая фигура в белом халате. С вечно невозмутимым лицом.

— Я хотел проверить, нет ли температуры, а она глаза открыла. Мы поговорили немного, вот пришел сказать.

Ну а потом началась сущая суматоха. Придя к Фоминой, Ирина обнаружила ее в ожидаемом состоянии — полностью обессиленную, но вполне даже на позитиве. Она улыбалась! По крайней мере, пыталась это сделать.

— Ну как ты? Что чувствуешь?

— Пить…

— Это нормально. Сейчас тобой займутся…

Новость моментально разлетелась по всей больнице. Главврач лично посетил Фомину и взял реабилитацию под свой контроль. Назначил нейрологопеда, трудотерапевта, физиотерапевта, психолога. Потребовав регулярно докладывать о ходе процесса.

— Я должен знать о любой проблеме! Даже малейшей.

Проведя первичные обследования и убедившись, что девушка в полном порядке (если это можно так назвать) сообщили родителям. Те конечно были на седьмом небе и хотели немедленно ехать к дочери. Однако им объяснили, что сейчас это нежелательно, так как над больной работают врачи. Куча срочных-неотложных вещей. Лучше завтра утром.

В девять утра они уже были здесь. Вместе со старшей сестрой Наташи — Инной. Встреча была очень трогательная. Мать сразу расплакалась, следом стала всхлипывать сестра, а потом и у самой Наташи глаза стали на мокром месте. Отец непрерывно держал за руку, словно боясь, что она снова уснет…

* * *

После выхода из длительной комы пациент способен лишь открыть глаза, слегка шевелиться, что-то шепнуть и на этом всё. Из такого состояния выходят постепенно и не быстро. Нужно обеспечить поток информации — включить музыку, разговаривать, вывозить на прогулку, балкон. Восстановление речи продолжается в течение двух месяцев и даже больше. С трудом восстанавливаются чтение и способность к письму. Человеку нужна помощь в гигиенических вопросах и при принятии пищи. А уж если пациент парализован ниже пояса, все становится еще сложнее.