– Ну, мало ли… они не тяжелые. И вот еще.

Я хотел снова засмеяться. Но посмотрел на Дитриша – и не стал.

– Хороший зонтик, – сказал я.

– Глупо в горы идти с зонтиком, – смущенно сказал Дитриш. – Я понимаю. Но вначале будет довольно ровная дорога. Чего зря мокнуть? А потом выбросишь его, чтобы не мешал.

Нас никто не провожал, когда мы вышли из усадьбы. Наверное, Дитриш так велел. Дождь немного перестал, капало что-то с неба, но мелкой редкой моросью.

– Здесь старая дорога, – говорил Дитриш, пока мы шли мимо апельсиновых садов. – Тут еще собирают урожай. А вот за тот поворот уже никто не ходит. Деревья стоят одичалые, плодов мало… да и не собирают их.

– Почему? Если башню никто и не видит?

– Истории про железного человека. Да и земли здесь так… тяжелые земли. Каменистые.

Мы дошли до обросшего травой и кустами валуна, скатившегося когда-то с гор. Едва заметный проселок огибал валун и дальше действительно становился совсем нехоженным.

– Тут я тебя оставлю, – сказал Дитриш.

Мы остановились.

– Спасибо тебе, – сказал я искренне. – Спасибо. Мне очень повезло, что я решил к тебе зайти.

– Тебе удачи, Кирилл. Жаль, что ты из другого мира.

Вот так бывает – чуть-чуть познакомишься с человеком и вдруг понимаешь, что мог бы с ним подружиться. Что он стал бы тебе другом, может быть, самым лучшим. Но жизнь разводит в разные стороны, и только в детских книжках друзья наперекор всему остаются друзьями.

– Хочется верить, что я и впрямь мог быть твоим предком, – сказал я. – Не зря же мы немного похожи.

– Я не против. Героев в нашем роду не было, все больше упертые труженики. – Дитриш неловко улыбнулся.

– А это куда важнее.

– Береги себя. – Дитриш крепко пожал мне руку, повернулся и пошел назад.

Он все-таки был прирожденный лидер. Потому что лидер – это не тот, кто «впереди на лихом коне». Это тот, кто направит каждого в нужную сторону. И сумеет вовремя остановиться сам.

Я постоял немного, нелепо сжимая над собой большой пестрый зонтик. Но Дитриш шел не оглядываясь, с каждым шагом все быстрее и быстрее.

И я тоже пошел вперед.

Каждый должен делать то, что он должен. Каждый должен возделывать свой сад. И не моя вина, что в моем саду гудят свинцовые шмели.

Зонтик на самом деле помогал мне довольно долго. Один раз дождь зарядил сильнее, и я встал под дерево, прикрывшись еще и зонтом. Когда ливень ослабел, опять превратился в морось, двинулся дальше. Потом склон стал круче, цепкий кустарник цеплялся за ноги, и я понял, что зонт окончательно превратился в обузу.

Я остановился. Как раз подул ветер, вырывая зонт из рук. Я подбросил его вверх, в растертую в воздухе водяную пыль. Зонтик закрутило и понесло, будто огромную черно-белую бабочку.