Я вернулся к себе, присел за стол, проверяя сотовый и почту. Мне никто не писал большие письма, это факт, но у сестричек никогда не застревало с ответом на рисунки. Во-первых, оно им было интересно, а во-вторых, они искренне считали себя самыми креативными критиками моего творчества. Не критиканами, которым лишь бы заплевать! А именно конструктивными и полезными советчиками…
«Мы тебя любим! Не забыл?»
«Мама говорит, что ты беспомощный…»
«А папа с ней спорит. Они ругаются из-за тебя!»
«Позвони маме!»
«Скажи ей!»
«А чо твоя Светлана? Чо она? А ты чо?»
«У нас три двойки. Мы скрываем…»
«Не, папа знает…»
«Ты там не пей!»
«Мама переживает!»
«Ой, да пей, только ей пьяным не звони, как вчера…»
Это что же получается? То есть мне прямым текстом написали, что именно вчера я набрал сотовый мамы и, явно будучи не самым трезвым, наговорил ей такого, что она теперь волнуется⁈ Я же раньше никогда себе такого не позволял.
Хорошо ещё, что она у меня женщина достаточно прогрессивная, чтобы понимать ситуацию: Homines non odi, sed ejus vitia! [20] Но рисунки с Денисычем больше ей показывать нельзя. А сотовый перед застольем, оказывается, лучше выключать и прятать от себя же…
…Когда я прошёл в душевую, казалось, она ещё хранила ароматы и запах кожи нашей Афродиты Таврической. Тёплая вода спасала от всех дурных мыслей, мне даже иногда казалось, что вместе с потом и пылью я смываю с себя усталость прошлых дней. Как будто обновлялась не только кожа, но и сама душа! Как такое получается, даже не представляю…
На завтрак мы вышли все почти вовремя, так что никого не пришлось ждать. Светлана по-прежнему ела как птичка-синичка, Герман принимал пищу за троих, Денисыч только закусывал, и мне оставалось находить своё место где-то посередине.
Учитывая, что наши завтраки, как правило, вегетарианские (то есть колбасной нарезки не будет), то мёд, масло, творог и свежий белый сыр должны заместить все мясные продукты. И да, я не помню, чтобы кто-то там из наших активно протестовал, требуя пельменей! Не было такого, уж увольте, врать самому себе всегда накладнее…
— Как ночь и сны? — вежливо кивая всем сразу, спросил я.
Никто не ответил, но Денисыч приветствовал меня полным стаканом красного вина. Великан Земнов, привстав, отсалютовал правой рукой на манер древнеримских гладиаторов. Ну а наша красавица просто улыбнулась. Однако свет от её улыбки на миг озарил весь сад, и я снова почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Как она такое делает, кто бы знал?
— Ко мне вчера после закрытия музея приходил следователь. Опять задавал разные вопросы. Никто не помнит, во сколько он ушёл?