Вот тут он меня подловил. Я не сразу понял как, но, видимо, их в полиции учат таким вещам.

А пока я собирался с достойным ответом, снизу, из-под стола, вновь поднялась белая рука Дини, протягивая мне старые сандалии.

Хорошо, будь по-твоему. Я честно попытался взять вину на себя:

— Вот что было украдено. Можете вернуть это владельцу и не заводить дело?

Майор едва не поперхнулся вином, облившись как младенец:

— Вот это? Старые штиблеты, да?

— Да.

— Фы серьёзно⁈

— Только они, и ничего другого. Клянусь!

— Н-н-ливайте, — потребовал он, хотя, по-моему, уже был перебор: человек начал спотыкаться в согласных и глотать гласные. Но кто я такой, чтобы спорить с полицейским чином, когда он просто приходит в гости немножко выпить?

— Налито! Ваше здоровье?

— Псиба! Итак, фы утверж-да-ите, што взяли (ил-ли были св-детелем, как хто-то фзял) именно эту обувь? Защем⁈

Я опустил взгляд к нашему полиглоту, но он уже практически спал, и добиться от него вменяемого ответа было попросту невозможно. Да, кстати, и вряд ли нужно…

— Цель к-кражи? — Олег Дмитриевич вдруг перестал быть гостем нашего музея, резко переквалифицировавшись в профессионального следователя. — В них чо-та есть? Они дорг-гие? Антикф-в-риат? Кстати, м-мой размерч… размрчик! Фы не протиф?

— Сколько угодно, — великодушно разрешил я.

Олег Дмитриевич мигом скинул тесные ботинки, пинком отправив их почти до ограды, а потом сунул ноги в чёрных носках в старые сандалии. Я ещё хотел сказать ему, что это не приветствуется стандартами современной моды, но не успел…

— Чо… за… йня⁈ — истерически вопил в полный голос следователь Ладыженский, взлетев едва ли не до звёзд. — Чо вы творитя-я? Волк-и п-зорныя-я! Всех п-сажу! Мама-а…

— И в самом деле, а что происходит-то? — спросил я, подмигивая вставшему Дине.

Тот наполнил свой бокал, принюхался, одобрительно покачал головой и, только сделав первый глоток, ответил:

— Саня, оно те вот прямо уж так надо? Развлекается человек, да и пусть, чего плохого?

— Его вниз башкой по всему небу носит, это вообще нормально?

— Пусть не пьёт, если не умеет, — философски ответил знаток всех языков на свете, дунув мне в лицо.

После чего я выпал в осадок и проснулся лишь утром на кровати в своей комнате, мало что помня, но пребывая в полной уверенности, что хотя бы выспался я хорошо. И это было правдой! На полу рядом с рабочим столом валялись небрежно брошенные старые сандалии с крылышками. Кажется, именно их мне вчера показывал наш Диня. Или не их? Не помню…

Голова не болела, на теле ни синяков, ни ссадин, а толкнув дверь, я успел увидеть, как совершенно обнажённая Светлана Гребнева с полотенцем через плечо прошествовала в душевую. День начинался как обычно, и это не могло не радовать.