На изучение первых трех песен ушла почти неделя. А на следующей неделе они выучили семь. Но не все отрепетировали так хорошо, как им бы хотелось.
Хару сильно уставал и вырубался, едва голова касалась подушки. По вечерам начал с Тэюном ходить в парк на турники, заниматься. Зарядка с дедушкой, конечно, хорошо, но хотелось чего-то большего. От физкультуры он все еще был освобожден — ему можно делать разминку и бегать, но нельзя сдавать нормативы и играть в командные игры, чтобы избежать травм. Физической активности не хватало.
Летом Антон занимался воркаутом, но это было, скорее, хобби, поводом встретиться с друзьями. Это не о здоровом образе жизни, потому что по пятницам они час висели на турниках, а потом шли пить пиво. С наступлением зимы уходили в качалку. Не в пафосный фитнес-клуб, а в небольшой зал в полуподвале, где единственный тренер был одновременно и владельцем.
Сейчас Хару было вполне комфортно потихоньку заниматься на площадке. Пространство выглядело примерно так: около пруда, но в некотором отдалении, тянулась длинная зона для разных видов физической активности. Большая детская площадка, потом место с механическими уличными тренажерами, дальше небольшое пустое пространство с качественным покрытием пола — на скакалке там прыгать, или фитнесом заниматься, — а после уже находилась зона с турниками — несколько перекладин, брусья (низковатые для Хару, а более высоких нет), упоры для отжимания, даже рукоход.
Первое время Хару и Тэюн крутились там вдвоем. В семнадцать лет физической энергии хоть отбавляй, так что полчаса повисеть на всем подряд скорее в кайф. Через неделю вместе с ними занимались многие парни из их школы. Из бедных кварталов, разумеется. Стало веселее. Ощущалось, что это сейчас все просто по приколу подкачивают руки, а через пару месяцев начнут тут… трюки разучивать. После занятий пиво пить не ходили — им и нельзя, — так что просто болтали. Иногда кто-нибудь покупал напитки на всех.
Через две недели такого режима Хару додумался взять гитары на площадку и они устроили первый «концерт» для друзей. Всем понравилось, их много хвалили.
Жизнь школьника в Сеуле хороша всем, кроме одного: самой школы.
Объем преподаваемого материала подавлял. На уроках отчаянно хотелось спать, большая часть вопросов учителей ставила Хару в тупик, и он заметно скатился по оценкам. Прежде он был в первой трети успевающих класса. Теперь скатился на десятое место. Все еще терпимо, но это явно показывало, что учеба — не его. Знания прошлого Хару сами собой в голове не возникали, вспоминались лишь крохи когда-то выученного материала, а все формулы приходилось учить заново.