Хару понимающе кивнул. Значит, придется много репетировать.
Тэюн спит, как убитый. Пак Дэхён этим вечером демонстративно заткнул уши берушами (в душ он опять успел первым и опять вылил всю воду). Хару надеялся, что вылез из постели достаточно тихо, чтобы не разбудить Ли Шэня. Он заранее приготовил форму, поэтому после отбоя взял подготовленный сверток и поспешил в танцевальный класс. О том, что это не запрещено, он уже узнал у стаффа. Милая девочка из команды операторов призналась, что отбой нужен из-за закона о рабочих часах несовершеннолетних. По закону дети до восемнадцати лет не могут сниматься так много, руководство шоу и так их слишком нагружает. Поэтому есть отбой. Но танцевальные классы не закрывают. И прямого запрета на репетиции нет. Так что Хару зашел в один из общих туалетов — тут же везде камеры — переоделся в спортивную форму, причем, свою, а не выданную на шоу, и зашел в танцевальный класс номер три. Никого. Музыку включил совсем тихо, его шаги часто ее заглушали.
Получалось у него, конечно… обнять и плакать. Движения странные, вечно не успевает, теряет равновесие… и как из этого за два дня стать приличным танцором? Скорее всего, это просто невозможно. Но что-то упрямое внутри него не позволяло сдаться без боя.
Он решил сосредоточиться на отработке хореографии припева, ведь именно в этот момент он должен танцевать у всех на виду. Сбился раз, второй, третий. В груди клокотала ярость на самого себя, на свою бесполезность, одновременно — на свое упрямство, из-за которого он торчит здесь, а не спит. Зачем ему это нужно? Он что, собрался выигрывать шоу и становиться айдолом? Но при этом что-то будто не давало ему просто сдаться. Будто он после этого перестанет сам себя уважать.
Буквально минут через десять его бестолковых танцев дверь зала открылась. Хару вздрогнул: кого там нелегкая принесла? В дверях стоял Ли Шэнь.
— Я все же тебя разбудил, — вздохнул Хару.
— Нет, я проснулся позже и не увидел тебя. Предположил, что ты пошел тренироваться.
В отличие от Хару, Ли Шэнь был в пижаме, но в кроссовках. При входе в комнату общежития они разуваются, ходят там в тапочках. Кроссовки стоят у порога. Шэнь, видимо, переобулся перед выходом в коридор.
— Увидел? — беззлобно спросил Хару, — Теперь можешь дальше спать… или тоже тренироваться. Хотя тебе это, наверное, не нужно.
— Поговорим? — спросил Ли Шэнь.
Хару удивился. Звучало как-то… по-деловому, что мало подходило этой обстановке. Но он задумчиво кивнул. Шэнь вышел ровно на центр зала и сел на пол, сложив ноги в полу-лотос. Хару сел напротив него. Музыка все еще продолжала играть.