Незнакомый мужчина был стар. А шуба на его плечах стоила целое состояние, как и дорогая трость, на которую он опирался.

- Здравствуйте, - Эвелин удивленно посмотрела на карету, запряженную четверкой породистых лошадей, а также на кучера и двух грумов. Такие кареты на Нижней улице редко можно было увидеть.

Старик молчал в ответ, разглядывая ее из-под кустистых бровей.

- Простите, вы хотели уточнить дорогу?

Другой причины, почему мужчина мог постучать к ней в дом, она не могла придумать. Правда почти сразу же она осознала нелепость своего предположения. Дорогу точно спрашивал бы слуга, а не господин.

Но старик продолжал молчать, не сводя при этом с нее своего взгляда. И Эви стало неуютно и почему-то неудобно за простую, но теплую ночную рубашку и за износившуюся шаль, которая когда-то принадлежала еще ее матери.

Наконец-то старик отмер и протянул руку в карман, достал оттуда письмо и протянул ей.

Эвелин побледнела, когда увидела то самое письмо, которое отправила три недели назад в соседнее графство. Она уже и забыла о нем и том глупом порыве, когда подумала, что у нее ничего не получается и брат с сестрой заслуживают лучшей жизни, нежели она могла им обеспечить.

- Может, все же в дом пригласишь?

Голос у старика был суровый, будто всю жизнь он отдавал приказы. Эвелин посмотрела на карету и подумала, что так оно и было. Она поспешно отошла в сторону, пропуская гостя, который выглядел чужаком в этом маленьком жилище. Тот внимательно смотрел по сторонам, а заметив бедную обстановку, поджал губы. Обратил он внимание и на зимнее дерево на комоде. От его взгляда, казалось, ничего не ускользало. Эвелин покраснела. Затем она поджала пальцы на ногах. Она так торопилась к дверям, что не надела и тапочки, поэтому стопы сразу замерзли на холодном полу.

- А брат с сестрой еще спят?

- Они остались у соседей.

И опять Эви смутилась, будто она не надлежаще присматривала за Дези и Эдвардом, что разрешает им ночевать в чужих домах.

- Кто я, ты, думаю, уже догадалась. А вот я, признаюсь, был удивлен получив твое письмо.

Разговор получился непростым. И завершился он совершенно неожиданно, когда дед приказал ей сходить за Дези и Эдвардом, а затем не мешкая собрать вещи. Эвелин любила этот город, к тому же на кладбище были похоронены родители, да и с трудностями они с братом и сестрой уже справились. Но старик был непреклонен, он не желал слушать слова внучки. И в конце спора, чтобы завершить его, он протянул бумаги, заверенные у судьи, по которым он назначался опекуном трех сирот до их совершеннолетия.