— Черногниль, — поморщился священник. — Ее еще называют «пожиратель магии». Хоть капля попадет на одаренного — и все, капец! В лучшем случае инвалид на всю оставшуюся недолгую жизнь. Уходим отсюда скорее!

— Как это уходим? Вот так просто оставим ее здесь? Я не чувствую разрыва, откуда она вообще взялась? Это мы ее… разбудили?

Паника в глазах Гидеона нервировала так, что я начал сыпать вопросами.

— Оставим, но не просто, а бегом! — Гидеон упорно тащил нас с Искрой подальше от двери. — Не разбудили, а обнаружили. Нам за это еще и премию дадут! Может, ее хватит за тираннозавра этого гребаного расплатиться. А взялась… Так это Москва, здесь сотни лет такая дичь творилась, что неудивительно! Поверь, весь Орден уже на ушах стоит и сюда мчится отряд инквизиторов. Здесь особые навыки нужны.

Спорить с Гидеоном никто не стал. Мы пробежали египетский зал, следом нечто похожее на краеведческий уголок со следами первых жителей этих земель, потом опять чучельный лес, но уже с родными медведями, и вывалились на улицу через запасной выход.

Выскочили прямо под дождь и, врезавшись в широкую спину Стечи, замершего в лучах направленных на него прожекторов, остановились. И начали кричать, что мы свои.

Здание музея было оцеплено. В лучших традициях киношных спецопераций по периметру выстроили ограждения, врубили десятки фонарей со «святым» светом. Соорудили несколько навесов, под которыми дымили веники с полынью, а несколько стихийников сгоняли дым в сторону музея. Вертолета только не было, вместо него на соседней крыше молился отряд священнослужителей, направляя на музей светящееся силовое поле.

Грубый голос, усиленный магией, раздавался со всех сторон. Нам приказали немедленно идти к белому шатру, установленному посреди площади. Перед ограждениями стояли инквизиторы в странном облачении, похожем на костюм химзащиты.

— Гидеон? Нам стоит чего-то опасаться? — спросила Банши.

— Зависит от того, найдут ли заражение, — пожал плечами священник. — Сопротивляться точно не нужно, оцепили все наглухо.

— Оперативненько! — оценил я, насчитав четыре десятка инквизиторов и несколько отрядов охотников, среди которых особой нервозностью выделялись бойцы в единой броне с символом восходящего солнца: половинка круга с лучами и стрела, пробивающаяся вверх.

— Так метка же зажглась, — Гидеон кивнул за спину.

В воздухе над крышей музея ярко светился пламенеющий крест. Тьму не разгонял, но я готов поспорить, что его из любой точки города сейчас видно.

— Разрывы и подобную хрень заранее сложно увидеть, и часто замечают тогда, когда уже поздно, — продолжил Гидеон. — Для этого в богатых городах ставят сигнальные метки. Красный цвет означает наивысшую опасность для одаренных, поэтому здесь все. Только не пойму, чего на нас так парни из Рассвета таращатся. Слышал, что сильный отряд, а зыркают так, что впору над ними метку зажигать.