— В общем, так ничего на меня и не завели, под трибунал не отправили, а просто вывезли с десятком таких же обратно в Союз и передали всех, типа, «в народное хозяйство». Ты представляешь, Стрельник⁈ Из армии никого не уволили, погоны не сняли, но, по факту, назначили хрен знает кем. Сказали, дослуживать вы теперь будете не в строевых частях, а в гражданских…

— Слышал о чём-то похожем, — кивнул Николай, припомнив, что в своё время писали о так называемых «солдатских бунтах» середины 50-х, когда специальными директивами руководства страны военнослужащих-срочников снимали с довольствия и по заявкам промышленных министерств переводили в «мобилизованные рабочие», оправдывая свои действия тем, что военных у нас сегодня переизбыток, а вот рабочих в промышленности не хватает, поэтому пусть работают, а не в войсках прохлаждаются.

— Ты слышал, а многие и не знают. И потом удивляются, откуда ноги растут, — криво заметил «Леший». — Иногда даже думаешь, что лучше уж трибунал и зона, чем вот такое. На зоне хоть пайку дают и робу, да ещё место в бараке, а тут… — Витька махнул рукой и негромко выругался. — Отправили нас, короче, в желдорПМК, узкоколейки строить в Северном Казахстане. Нам-то, два года уже отслужившим, ещё ничего, зато остальные — из них половина и больше призывники-желторотики, а где-то примерно четверть бывшие зэки. Вот с этими там постоянно тёрки случались. Всё порядки свои тюремные наладить хотели. Начальству на это плевать было с колокольни. Для них мы там все были контингент. Дешёвая рабочая сила, и только. Да ещё всё схитрить норовили, дольше срока пытались удерживать и наряды расценками закрывали по самому краю, только чтобы не сдохли от голода. Работать на тех условиях никому не хотелось, а уж обидно-то как, аж зубы сводило…

— А обиду, как я понимаю, спиртным заливали? — прищурился Стрельников.

— Так и есть, — не стал спорить Витька.

— А когда дембельнулся, остановиться не получилось?

Приятель залпом выпил оставшийся чай и горестно выдохнул:

— Не получилось. И, думаю, уже не получится. Кончился Витька «Леший». Был, да весь вышел. Нет его больше. Не-ту, — развёл он руками.

— Зря, — покачал головой Николай. — Зря ты себя хоронишь. Тем более что полдела, чтоб получилось, ты уже сделал.

— Полдела? Какие полдела? — нахмурился Левашов.

Николай засмеялся:

— Спрашиваешь — уже хорошо. А ещё лучше, что понимаешь свою проблему и рассказал мне о ней. Это как раз и есть те полдела, что я говорю.

— Ну-у-у… и чем мне это поможет?

— А ты действительно хочешь, чтобы тебе помогли? — ещё раз прищурился Стрельников.