— Можно, Нико́. А если и кубики на испытаниях покажут нормальную прочность, то… я даже не знаю, что дальше. Надо, наверное, будет по всему тресту твои добавки внедрять, а может, и по всей области.

— Не мои, Георгий Гурамович.

— Что не твои?

— Добавки, говорю, не мои. Я их рецептуру в армии подсмотрел. И вообще, их надо в лабораториях проверять, а после уже и решать, пойдут они в дело или не пойдут. Тут ведь ещё и по стоимости надо смотреть, и по безопасности, и по условиям применения. Подводных камней там много. Мы сами их все не увидим, не посчитаем, туда-сюда, того-этого.

— Эх… что верно, то верно. Туда-сюда, того-этого, — махнул рукой мастер. — Ну, да и ладно. Мы у себя это дело опробуем, а дальше пусть управляющий с главным решают. И, кстати, — развернулся он к Николаю. — Других твоих из бригады на кладку натаскивать будешь?

— Буду, Георгий Гурамович. Обязательно буду. А иначе зачем тогда огород городить?..

Домой Стрельников прибыл в шесть вечера.

— Ох, что-то ты долго сегодня, — попеняла ему тётя Зина. — Ведь выходной же! Неужто вот прямо, вынь да положь, без тебя там не обошлись бы?

— Может, и обошлись бы, а может, и нет, — пожал Николай плечами.

— Ну, ладно. Тогда давай раздевайся, ужинать будем. Я в обед курицу отварила. Обедать-то, там, небось, и не ел ничего, всё всухомятку?

— В столовку ходил, — соврал Николай.

— Столовка — это не то, — заявила глубокомысленно женщина. — Ну, всё, иди руки мой и на кухню.

— Не, тётя Зин. Умыться-то я умоюсь, а ужинать не пойду.

— Чегой-то⁈

— В кино тороплюсь. Могу не успеть.

— В кино-о-о? — протянула тётя. — Витька что ли, разбойник такой, сманил? Сам-то, небось, весь день дома сидел, а теперь тащит тебя куда-то под вечер. Вот уж я всё тёте Рае скажу. Пущай она всыплет ему, лоботрясу.

— Да не, тётя Зин. Он тут ни при чём? Он тоже сегодня работал. А я вчера просто девушку одну в кино пригласил… Ну, в общем, так получилось… не очень удобно. Не знал, что придётся сегодня на стройку идти… Короче, нехорошо будет, если она придёт, а я нет.

— Девушку⁈ — всплеснула тётя руками. — Так что ж ты молчал-то? А, кстати, какую? Я её знаю?

— Да Светку Баркову. Мы в одном классе учились, помнишь?

— Эээ… это такая рыженькая, с косичками?

— Не. Без косичек и светленькая.

Тётя Зина наморщила лоб.

— Да. Точно. Припоминаю, — она подошла к комоду и вынула оттуда фотоальбом. — Вот эта? Слева вверху? — показала она фотографию школьного выпуска 55-го.

— Она самая, — кивнул Николай.

— Симпатичная. И родителей помню. На Комсомольской живут, там рядом новую баню построили. Отец у неё инвалид. С войны без ноги пришёл. Ух, строгий!