Я не потеряю без боя ту единственную в своей жизни, в кого влюбился.
— Ты права. У меня были секреты, — признался я, снова приближаясь, шаг за шагом, пока нас не разделило всего несколько футов. Я положил руки на стекло по сторонам от ее головы, словно поймав, хотя мы оба знали, что она может уйти, если захочет. Но она не двинулась с места. — Я не сразу тебе поверил, не сразу понял, что влюбился.
Кто-то постучал. Я не обратил внимания.
— Не надо так говорить, — она подняла подбородок.
Но я не упустил то, как она посмотрела на мои губы.
— Я влюбился в тебя, — я опустил голову и заглянул прямо в ее прекрасные глаза. Может, она и в ярости, но, клянусь Малеком, не переменчива. — И знаешь что? Может, ты мне больше не доверяешь, но все еще меня любишь.
Ее губы раскрылись — но она не стала спорить.
— Однажды я тебе уже доверилась, второго раза не будет.
Она скрыла обиду.
Больше никогда . Больше никогда эти глаза не отразят боль, что причинил я.
— Я все испортил, не рассказав раньше, и даже не буду оправдываться. Но теперь я доверяю тебе свою жизнь — жизнь всех здесь. — Я рискнул всем, уже доставив ее сюда, а не забрав обратно в Басгиат. — Я расскажу все, что ты попросишь, и все, что не попросишь. Я каждый день своей жизни буду зарабатывать твое доверие.
Я и забыл, на что похоже, когда тебя любят, любят по-настоящему, истинно, — папа умер уже много лет назад. А мама… Об этом даже не будем . Но затем Вайолет дала мне те слова, свое доверие, свое сердце — и я вспомнил. И буду проклят, если не стану за них бороться.
— А если это невозможно?
— Ты все еще меня любишь. Значит, возможно.
Боги, как я изнывал по поцелую, чтобы напомнить ей, как нам хорошо вместе, — но я бы не стал навязываться, пока она не попросит.
— Я не боюсь потрудиться, особенно когда знаю, как велика награда. Лучше проиграть во всей этой войне, чем жить без тебя, и если для этого придется доказывать свою любовь снова и снова, я готов. Ты отдала мне сердце — и я его сохраню.
А мое уже принадлежит ей. Даже если она этого не знает.
Ее глаза расширились, будто она наконец увидела решимость в моих.
Пора ей было узнать все. И Вайолет не станет отсиживаться за стенами Басгиата — особенно теперь, понимая, как в них все прогнило.
Она будет сражаться на моей стороне.
В дверь снова настойчиво постучали.
— Блин, какой он нетерпеливый, — пробормотал я. — Насколько я знаю его, у тебя двадцать секунд на вопрос.
Она моргнула:
— Все еще надеюсь, что послание в Альдибаине касалось Военных игр. Как думаешь, мы могли просто случайно затесаться в нападение виверн на тот пост?