Просто сохранять профессионализм. Вот и все. Хотя из-за того, как я ловила каждое его слово и следила за каждым действием с тех пор, как покинула его спальню, я могла считаться живым примером, почему первогодкам не стоит спать со своими командирами, не то что влюбляться. Хорошо, что теперь он мой командир только на неделю.
' Еще раз так на меня посмотришь — и мы тут задержимся больше, чем на полчаса' , — предупредил он, не глядя на меня.
«Обещаешь» ?
Его взгляд метнулся ко мне — и я готова была поклясться, что увидела, как он улыбнулся перед тем, как снова обратиться к Гаррику.
— Справляешься, учитывая, что у вас происходит? — вдруг застал меня врасплох голос Лиама.
— А если я скажу «не знаю»? — дала я тот же ответ, скривив губы.
— Я подумаю, что ты влипла по уши. — Но на лице его не было ни следа улыбки.
— Для того, кто вроде как обязан Ксейдену всем, ты даешь не самые лучшие советы. — Я сняла рюкзак и размяла затекшие плечи. — Мне хватит и одного Даина.
«Хорошо себя чувствуешь» ? — спросил Ксейден.
«Нормально. Просто мышцы ноют» .
Последнее, чем я хотела для него быть, так это бременем.
— Не в этом дело, — скривился Лиам. — Просто я знаю его приоритеты.
— Мне очень жаль, что я и тебя в это втянула, — тихо сказала я, чтобы другие не слышали. — Ты должен быть в глубине страны, с Даином, а не тащиться за чары. Полковник Аэтос — хороший человек, но я не сомневаюсь, что задание Ксейдену он придумывал так, чтобы меченому досталось по заслугам.
Я закончила, неплохо подражая отцу Даина, и Лиам закатил глаза.
— Мне не страшно, никто меня никуда не тащит, и, веришь — нет, Вайолет, иногда мои приказы не вращаются вокруг тебя. Я много чего могу, знаешь ли, — сказал он с ухмылкой, в шутку стукнув меня.
— Я никогда не забывала, какой ты изумительный, Лиам, — сказала я вполне серьезно. Он закашлялся, и я замахала на него, прогоняя прочь. — Теперь дай мне побыть одной.
Он изящно поклонился, взмахнув рукой, словно приглашал меня в лес, и я направилась в темную чащу.
Когда я вернулась, Ксейден двинулся от Гаррика ко мне, протягивая руку.
Я вскинула брови. Он что… Нет. Он не станет. Не на глазах у восьми кадетов.
Он сплел пальцы с моими. Видимо, станет. Мой пульс зачастил не только от прикосновения его кожи. Он нарушал собственное правило.
Я выразительно посмотрела на остальных, отдыхающих в разных позах на берегу, но он только сжал руку.
— Никто не скажет о тебе ни слова — или о нас. Здесь я каждому готов доверить свою жизнь, — пояснил он и повел меня к валунам вдвое выше моего роста на противоположном конце озера.