Его челюсть напряглась, но он не отрицал.
— Ты думаешь, что у нас нет будущего, потому что боишься, вдруг мне не понравишься ты настоящий, скрывающийся за всеми твоими внутренними стенами. И мне тоже страшно. Я это признаю. Ты выпускаешься. Я — нет. Через считаные недели тебя не будет, и мы, наверное, обречены. Но если мы позволим страху убить то, что между нами, мы этого и не заслуживаем. — Я обхватила его затылок ладонью. — Я тебе говорила, что это мне решать, рисковать сердцем или нет, — и я решила рискнуть.
Его взгляд — с той же смесью надежды и опасений, что переполняли меня, — словно давал мне новую жизнь.
— Ты не понимаешь, что говоришь, — он покачал головой.
И пожалуйста — тут же высосал жизнь обратно.
— Понимаю.
— Если это из-за Имоджен…
— Нет, — я тоже покачала головой — ветер подхватывал и трепал локоны, на которые Квинн потратила столько времени. — Я знаю, что у тебя больше никого нет. Я бы не вышла на парапет посреди ночи, если бы думала, что ты мне изменяешь.
Он нахмурился и прижал меня к теплу своего тела.
— Тогда с чего ты это вообще взяла? Должен признать, меня это выбесило. Я не давал ни одной причины думать, будто я сплю с кем-то еще.
Значит, он спит только со мной.
— Это все мои комплексы и то, как она смотрела, когда вы с Гарриком спарринговали. Может, ты к ней ничего не чувствуешь, зато она к тебе — еще как. Я знаю этот взгляд. Точно так же на тебя смотрю я.
От стыда загорелись щеки. Я могла бы сменить тему или уйти от ответа, но нашим отношениям — если их можно так назвать — не пойдет на пользу, если я буду скрывать свои чувства, пусть даже покажусь из-за их нелогичности уязвимой.
— Ты ревнуешь. — Он подавил улыбку.
— Может быть, — призналась я, но решила, что это неполноценный ответ. — Ладно. Да. Она сильная, жесткая, в ней есть та же безжалостность, что и в тебе. Мне всегда казалось, что она подходит тебе больше.
— Очень знакомое чувство. — Он покачал головой. — Ты тоже сильная, жесткая, в тебе тоже есть безжалостность. Не говоря уже о том, что ты самый умный человек, какого я встречал. Твой ум охренительно сексуальный. Мы с Имоджен просто друзья. Поверь, она на меня не смотрела, а если и смотрела… — Он помолчал, положил руку мне на затылок, поддерживая, противостоя порывам ветра. — Помогите мне боги, я смотрю только на тебя.
Надежда пьянила сильнее, чем любая выпивка на приеме.
— Она на тебя не смотрела?
— Нет. Вспомни, что ты сейчас сказала, но убери из уравнения меня. — Он поднял брови, ожидая, когда я приду к правильному выводу.
— Но на мате… — У меня округлились глаза. — Ей нравится Гаррик.