Я взяла кружку. Ксейден выглядел так, будто со вчерашнего дня успел проспать полные восемь часов и сгонять в отпуск.

— Ты-то наверняка дрыхнешь как младенец.

И проворчала Тэйрну: «Хватит докладывать Сгаэль о моем сне».

«Даже не удостою это ответом» .

«Мне больше нравится Андарна».

Тэйрн фыркнул.

Ксейден прислонился к стене напротив и отпил кофе.

— Я плохо сплю с той ночи, когда отец покинул Аретию, чтобы объявить о том, что мы отделяемся.

У меня раскрылся рот.

— Это же было больше шести лет назад.

Он уставился в свой кофе.

— Тебе было… — я замолчала. — Я даже не знаю, сколько тебе сейчас.

Мира была права. Я не знала о нем почти ничего. И все же… такое ощущение, что я понимала, кто он в глубине души. Если бы я еще могла собрать мысли в кучку, когда он рядом.

— Двадцать три, — ответил он. — День рождения был в марте.

А я даже не знала.

— Мой…

— В июле, — ответил он с намеком на улыбку. — Знаю. Стоило увидеть тебя на парапете, как я поставил себе задачу узнать о тебе все.

— Это звучит совершенно, абсолютно не стремно.

Я грела руки кружкой.

— Нельзя же сломать жизнь человеку, если ты не понимаешь, кто он.

Я подняла глаза и увидела, что он пристально смотрит на меня.

— Ты продолжаешь придерживаться этого плана?

Слова Миры преследовали меня уже два дня.

Он поморщился:

— Нет.

— И что изменилось? — От досады я сжала кружку. — Когда именно ты решил не ломать мне жизнь?

— Может, когда увидел, как Орен держит нож у твоего горла, — ответил он. — Или, может, когда понял, что синяки у тебя на шее — отпечатки пальцев, и захотел убить их всех заново, только теперь уже медленно. Может, в первый раз, когда я сгоряча поцеловал тебя, или когда понял, что влип, потому что не могу не думать о чем-то кроме поцелуя.

От признания у меня перехватило дыхание, но он только вздохнул и прижал затылок к стене.

«Какая разница когда, если главное — что между нами все изменилось» ?

— Не надо, — прошептала я, и он снова поднял голову, выдержав мой взгляд.

«Чего не надо? Говорить, что я не могу выкинуть тебя из головы? Или говорить напрямую в твою?»

— Ни того ни другого.

«Ты тоже можешь этому научиться» .

Какого вэйнителя от него невозможно отвернуться? Помнить, что поцелуй на той башне был для него игрой — что все это может быть для него игрой? Затушить невозможную боль, что плещется в животе каждый раз, когда я думаю о нем?

«Давай попробуй» .

Глядя в его глаза с золотыми блестками, я решила, что он прав. Можно хотя бы сделать шаг навстречу, попробовать. Я мысленно поставила одну ногу на пол библиотеки — и почувствовала, как в моих венах полыхает сила. Из двери у меня за спиной струилась ярко-оранжевая гудящая энергия, а из окна, созданного специально для Андарны, сиял золотой свет. Я сделала глубокий вдох и медленно повернулась.