Февраль пролетел, слившись в единое пятно усталости. Ксейден занимал каждое свободное мгновение моего дня, и Даин не раз скрежетал зубами, когда командир крыла забирал меня с тренировок, потому что у него были планы бесконечно важнее.
Обычно кончавшиеся тем, что меня раз за разом уделывали на мате.
Но надо сказать, он со мной хотя бы не нянчился, как Даин, и не подыгрывал, как Рианнон. Он доводил меня до абсолютного предела на каждой встрече — но не дальше, обычно оставляя задыхаться бесхребетной лужицей пота на полу спортзала.
Тут-то обычно Имоджен и напоминала, что мне пора качать мышцы.
Я ненавидела их обоих.
Как бы.
Трудно поспорить с результатами, когда учишься побеждать сильнейшего бойца квадранта. Я пока с ним не справлялась, но меня это не волновало. Это зато значило, что он не поддается.
Еще он меня больше не целовал, даже когда я подталкивала его к этому.
Март пришел вместе с бессчетными футами снега, которые приходилось убирать с плаца перед каждым утренним построением.
А минуты, когда горел след на спине и казалось, что я выползу из собственной кожи, если поток энергии не уймется, напоминали, что у меня до сих пор нет печати. Прошло почти три месяца.
Каждое утро я просыпалась с мыслью, не сегодня ли наконец спонтанно возгорюсь.
— Шарла Гюнтер, — зачитывал капитан Фитцгиббонс, а руки его привычно скользили по замерзшему пергаменту. На этой неделе потеплело, но ненамного. — И Мушин Веди. Мы передаем их души Малеку.
— Веди? — подняв брови, переспросила я Рианнон, уже после построения.
Я плохо его знала, потому что он состоял во Втором крыле, но имя все равно вызвало шок, — по слухам, он был одним из лучших.
— А ты не слышала? — она затянула на шее плащ с меховым подбоем. — Вчера его печать манифестировалась посреди урока Карра, и он сгорел.
— Он… сжег сам себя дотла?
Она кивнула:
— Тара говорит, Карр считал, что он выдержит огонь, но тот пересилил его и…
— Вспыхнул как спичка, — добавил Ридок. — Небось, радуешься, что твоя печать еще скрывается, а?
— «Скрывается» — еще мягко сказано.
Не считая способности, о которой мне даже пошептаться было нельзя, я оказалась ровно тем, что так ненавидела моя мать: посредственностью. Даже Тэйрн или Андарна не могли мне помочь. Печать зависела только от меня, и я, очевидно, не справлялась, о чем постоянно напоминал горящий след на спине.
Крошечная, потайная частичка меня надеялась, что способность еще не проявилась, потому что слишком отличается от остальных — не просто полезная, но и… значительная, как у Бреннана.
— Мне что-то очень сильно захотелось пропустить сегодня уроки, — пробормотала Рианнон, дуя в ладони, чтобы согреться.