Всю свою жизнь Янара искренне любила Учителя и была предана памяти о нем. Она единственная понимала душевную тоску Элиара. Кроме того, как верный ученик, Элиар не мог допустить, чтобы женщина, к которой когда-то питал нежные чувства Учитель, досталась другому мужчине. Это было совершенно недопустимо. Сама Янара полностью разделяла эти мысли и согласилась соединиться с ним в исключительно политическом союзе, который равно спасал ее от одиночества и от нежеланного брака.
Янара была прекрасной женщиной, прекрасной не только внешне. Чистое, непорочное существо, она словно бы не рождалась в сем грешном мире, а спустилась прямиком из сверкающих чертогов Надмирья. Казалось, в ней не было изъянов. Неудивительно, что своей неземной чистотой она пленила сердце Красного Феникса Лианора, за долгие годы уставшего от тяжести людских пороков. Воистину, Янара заслуживала заботы и самого искреннего отношения. Именно у нее Элиар понемногу учился терпению, день за днем перенимая редкий дар сопереживать чужой боли и, по мере сил, умение утешать. И все же до конца ее дней Элиар не мог полностью простить недостижимого совершенства своей супруги и былого внимания к ней Учителя. Впрочем, как было известно Элиару, и Яниэр по тем же самым причинам недолюбливал свою сестру.
По отношению к Элиару Учитель всегда был далеким и отстраненным, словно звезда, изливающая слишком холодный свет. Сама душа Учителя казалась сотканной изо льда.
После появления у Красного Феникса Второго ученика многие посчитали Элиара новым любимцем его светлости мессира Элирия Лестера Лара, и какое-то время это действительно походило на правду: наставник таскал его за собой повсюду, а однажды, в сезон листопада, велел собираться с ним в павильон Красных Кленов. Величайшей чести сопровождать наставника в ежегодной осенней поездке удостаивался прежде только Яниэр. О, если бы Элиар знал тогда, что это его единственный визит в закрытый павильон вместе с Учителем, он наслаждался бы каждым мгновением, как сейчас наслаждается каждым хрупким воспоминанием… а вот о втором своем визите туда, самовольном, непрошеном, вспоминать совсем не хотелось.
В те дни Учитель оказывал на него глубочайшее влияние и занимал собой все его жизненное пространство… и тем не менее оставался так же замкнут и ни на мгновение не позволял позабыть о лежащей между ними непреодолимой статусной пропасти.
Наверное, в ту далекую осень оставленный в Ром-Белиате Яниэр познал во всей полноте неприятную истину, что и ему не стоит забывать свое место, что и его, недосягаемого Первого ученика, в любой момент могут отодвинуть на второй план, а то и забыть…