Это было необъяснимо.
Проклятье. Все-таки аккуратничать — занятие не для него. В незаметных и тонких воздействиях исподтишка искусен Учитель. А Элиару больше по душе полноценный удар, честная лобовая атака, чтобы перемолоть, разнести в щепки ментальную защиту противника…
Толпа в зале рассерженно зашумела. Однако момент для неожиданного нападения, если таковое планировалось, уже был упущен. Элиар вздрогнул, ощутив мощный всплеск духовной силы Яниэра, окутавшей посольство защитным энергетическим коконом.
Снаружи стояла тихая ночь. А в зале на их глазах весело и бойко разгорался международный скандал.
— Старший брат, не будем принимать скоропалительных решений. — Яниэр все еще отчаянно пытался удержаться в рамках этикета и не реагировать на откровенную провокацию. — Не стоит в запале начинать того, чего не готов довести до конца. Все мы искренне беспокоимся за будущее. Впереди, вероятно, большая война, ожидание ее рождает обоюдную напряженность. Произошло недопонимание, которое, с вашего позволения, я попытаюсь устранить. Испокон веков Материк объединен общей Осью великих городов…
— Точнее сказать, насажен на нее, как на копье, — желчно усмехнулся Яргал, отмахиваясь от брата, как от надоедливой мухи.
Яниэр ненадолго задумался, крайне осторожно подбирая слова, словно ступал по тонкому льду. До последнего он надеялся повернуть вспять эту реку, разделившую единый союзнический лагерь, намеренно не обращая внимания на явно демонстрируемое нежелание Яргала идти на уступки и прислушиваться к уговорам.
— В случае военного столкновения с Бенну, без помощи Ром-Белиата Ангу не удастся отстоять независимость, — ледяным тоном отчеканил Первый ученик. — Если война оборачивается против нас, оказаться на правильной стороне — очень важно. Ром-Белиат предлагает Ангу равноправный союз, с гарантиями последующей суверенности, как только война будет окончена.
Глаза Элиара расширились от изумления: это были большие посулы, которых Север ждал очень, очень долго. И Учитель дал право Яниэру пообещать подобное? Невероятно! Кажется, дело зашло слишком далеко.
Но Яргал упрямо стоял на своем:
— Сколько северян вернется домой после победы? Ангу и без того обескровлен последней войной. Два кратких десятилетия мира едва успели оздоровить обстановку. Вы предлагаете мне отдать вам чуть ли не все население, способное держать в руках оружие, в обмен на обещание призрачной свободы? Не велика ли цена? Неприсоединившийся город не в силах заплатить кровью налог на вольную жизнь. Мы не готовы воевать: идеи нового перекроя мира чужды Ангу. Мой народ устал, и он хочет мира.