Наказать его за преступления было бы справедливо с точки зрения законов старого Лианора. Так почему же Учитель выбрал иное, явил милосердие вместо гнева?
Горько-сладкие нотки полыни и жасмина соединились и стали одним. Невыносимая горечь и столь же невыносимая сладость этого момента слились воедино в причудливой, дурманяще терпкой смеси, запечатлевшись в памяти навсегда.
Его бедное, безнадежно рвущееся ввысь сердце и в самом деле взлетело над бездной — чтобы в следующий миг рухнуть в нее, не имея крыльев. Так он упал на дно пропасти, будучи самым счастливым и одновременно самым несчастным человеком на земле.
Неужели все кончено? Гнетущие мысли упрямо лезли в голову, справляться с ними становилось все труднее. Насколько хватит сил держать барьер? И насколько хватит для них двоих запасов живительного воздуха? Неужели эти скорбные черные камни будут последним, что Учитель видел перед смертью?
Если бы только Элиар мог спасти его, унести подальше от этой душной густой темноты!
Великие степи с их бесконечными танцующими от ветра травами вдруг встали перед глазами. Острый запах дождя, терпкий, землистый, словно бы донесся издалека, ворвался в изнывающие от нехватки воздуха легкие… проклятье… до чего же хочется вдохнуть полной грудью… и до чего же хочется пить… Элиару казалось: еще немного, и он отдаст за крохотный глоток воды что угодно. Он не пил уже тысячу лет и почти позабыл, какой вкусной может быть обычная пресная вода. Каким опьяняюще-сладким может быть воздух. Как не хватает сейчас самых простых, самых естественных вещей.
Элиар вспомнил, как редко в Великих степях случается дождь. Палящий зной беспощаден: он выжигает дотла, приучает долго сносить тяготы и неудобства. Если уж он, с ранних лет привычный к жестокой засухе, настолько изнемогает от жажды, то как же страдает сейчас Учитель… выросший в изящных дворцах Лианора его светлость мессир Элирий Лестер Лар не создан для подобных суровых условий. В особенности его новое слабое тело не приспособлено для серьезных испытаний, не имеет скрытых резервов для животной борьбы за жизнь.
Нужно как-то помочь… нужно придумать, как привести его в чувство, как утолить жажду пересохших губ… пока тяжелое обезвоживание не убило его.
От этой новой смертельной опасности беспокойство резко усилилось. И в самом деле, что убьет их раньше — нехватка воды или все-таки воздуха? Или еще прежде в непроницаемом каменном мешке полностью истощатся его духовные силы — и в падении замерший над ними, удерживаемый одной только его упрямой волей огромный горный массив Красных скал обрушится прямо на них и погребет под собой, разбивая тела как скорлупки, перемалывая в безобразное, бесформенное кровавое месиво?