Каждое мгновение, проведенное здесь, в полностью замкнутом, сдавливающем со всех сторон слишком тесном пространстве, отнимало их шансы выжить. Все неуклонно шло к трагической развязке: эти злосчастные горы станут могилой и ему, и Красному Фениксу… После окончательного падения барьера души их сольются воедино и будут вместе запечатаны в камне — навеки.
Наконец придав устойчивости отчаянно плывущему у них над головами защитному контуру, Черный жрец вдруг осознал, что времени прошло достаточно, а Учитель, упав, так и остался лежать, не подавая признаков жизни. Израсходовал на чародейство весь ресурс крови? Или неудачно ударился и лишился чувств?
— Учитель? — хрипло позвал Элиар, но Совершенный не отозвался. Гулкие гортанные звуки бесследно канули в тишине.
Рваный ритм взволнованного дыхания тут же захватил Элиара, но он привычным усилием выровнял взбесившийся пульс и вошел в чуть более глубокую концентрацию. Решив не тратить на дальнейшие окрики драгоценные ограниченные ресурсы воздуха, медленно пополз в сторону наставника. Нащупав в темноте недвижно лежащее тело, заботливо перевернул его на спину. Никаких ушибов или травм не обнаружилось. Немного успокоившись, Элиар приложил пальцы к горлу наставника и принялся слушать голос крови. Тот оказался слабым, едва различимым: Учитель был в глубоком обмороке.
Опираясь на локти и колени, Элиар завис над кажущимся таким хрупким новым телом Учителя, беззащитно разметавшимся по камням, расслабленно, словно во сне. Черный жрец опасался давить на него своим весом и в то же время желал защитить от осыпающихся мелких камней, которые по-прежнему просачивались сквозь возникающие тут и там бреши в барьере. Но не только от них — он желал укрыть, уберечь наставника от любой возможной опасности.
Поняв, что произошло, Элиар почувствовал острые угрызения совести: не следовало Учителю перенапрягаться, участвуя в формировании барьера. С другой стороны, не сделай наставник этого, его собственных сил определенно не хватило бы, чтобы справиться. И без того барьер едва сохранил им жизни, а что делать дальше, пока неясно — над ними многие и многие слои горных пород, тяжелых, придавленных вдобавок двойным гнетом запретного заклятия. Сила крови постепенно восстанавливалась, но Элиар немедленно пускал ее всю на поддержание спасительного экрана. Сделать ничего больше он не мог. Оставалось только ждать и стараться, насколько это возможно, экономить заветный запас воздуха.
Когда-то давно, спасая Второго ученика от неминуемой смерти в пучине океана, Учитель бескорыстно разделил с ним священное лотосное дыхание. Если бы сейчас Элиар мог сделать то же! Но единственное, что он мог, — погрузиться в медитацию и, замедлив биение сердца, снизив до предела частоту вдохов, понемногу набираться сил. При этом нужно было сохранять баланс внешнего и внутреннего внимания, оставаясь достаточно близко к поверхности, чтобы в любое мгновенье поправить разрушающийся защитный контур, влив в него немного цвета.