Словно завороженный, Яниэр молча глядел на чайный настой в чаше и на губах своего наставника.
Утолив жажду, Элирий улыбнулся ученику и приступил к трапезе. Он хорошо помнил это блюдо — традиционное блюдо для подношения богам и старшим, которое было положено готовить именно сегодня, только сегодня. Но однажды… однажды Яниэр нарушил это известное правило и приготовил лапшу в иное, неположенное время. Он словно бы почувствовал, что Красный Феникс остро нуждался в этом… и как же была вкусна тогда эта простая, нехитрая лапша, изгнавшая из сердца печаль.
Казалось, в своей жизни его светлость мессир Элирий Лестер Лар не ел ничего вкуснее той лапши, в которую было вложено столько искренней заботы, столько душевного тепла и беспокойства за его судьбу…
— Душа моя, мне жаль, что на твои плечи легло столь непосильное бремя, — посмотрев на Яниэра, вдруг сказал Элирий. — После моего ухода тебе пришлось непросто. Я… заставил тебя нести непомерно тяжкую ношу без помощи, совершенно одного.
— Таков был мой долг. — Первый ученик вновь поднял на него прозрачные голубые глаза. — Разве мог ваш ученик поступить иначе?
— Жаль, что другой мой ученик не был столь сознателен. — Красный Феникс горько усмехнулся. — Иначе все мы могли бы избегнуть многих бед.
Некоторое время Яниэр молчал, словно бы собираясь с мыслями. Сквозь открытые окна туман забирался в дом и отсвечивал перламутром.
— Не во всех бедах Материка виновен ваш Второй ученик, — наконец отважился заметить сдержанный северянин. — Элиар совершил много ошибок, это бесспорно… но в то же время именно Элиар был тем, кто предложил сообща бороться с набиравшей обороты тиранией владычицы Ишерхэ, которую больше никто не мог сдерживать. Он искренне желал установить справедливость…
Элирий удивленно — или даже скорее сердито — приподнял бровь, и Яниэр осекся на полуслове, кажется, поняв, что речи его неугодны и несвоевременны. В острые моменты нужно уметь промолчать: иногда это единственный способ спасти ситуацию. Прежде Первому ученику частенько приходилось прибегать к чудесам дипломатии, стараясь избегнуть раздражения наставника, так что Яниэр умел узнавать его дурное настроение в зародыше, считывать по одному только мановению руки, по едва уловимому движению глаз. Это был крайне полезный навык. Но… с каких это пор Первый ученик защищает в его глазах Второго? Ученики знали друг друга много лет, но друзьями так и не стали. Напротив, в прежние времена эти двое были как псы, что грызутся за ласковое слово хозяина. Что же изменилось?
— Неудивительно: все те, кто сражается за справедливость, в конце концов становятся угнетателями, — холодно отрезал Красный Феникс. — Всю жизнь я учу глупцов вроде вас, чтобы в ответ они устраивали бунты против меня же и платили ненавистью за мою науку… Довольно! Слишком поздно что-то исправлять. Слишком поздно искать оправдания твоему младшему брату — мы должны будем сделать то, что должны. Другого выбора нет.