Его светлость мессир Элирий Лестер Лар сделал невольную паузу, переводя дух, и с замиранием сердца произнес следующие слова. Он буквально заставил себя проговорить их, силой вытолкнул их из горла:
— Я знаю, что времена изменились. — Чеканный голос его пронизывал влажный туман. — Если кто-то из вас не желает держать клятву верности, что давали мне ваши отцы, пусть скажет об этом, и я освобожу его от исполнения долга без последствий клятвопреступления. Нас больше ничего не будет связывать.
Волнение его было легко понять: в этот судьбоносный миг, когда на глазах у них вершилось будущее, Красный Феникс остро боялся предательства… предательства от своего возлюбленного, драгоценного народа, для которого он сделал столь многое — и собирался сделать еще больше. Увы, память человеческая коротка на добро, и даже Совершенные спустя столько лет были способны проявить трусость и неблагодарность.
Он мог бы связать их силой клятвы, мог бы подчинить их словами, зачаровать магическим голосом феникса. Но он не сделал этого. Так было нужно: Элирий хотел, чтобы люди последовали за ним свободно, по доброй воле, а не из принуждения, необходимости или страха наказания. Желая истинной преданности, он не мог не дать им выбора.
Совершенные безмолвствовали. Никто не брал ответного слова, никто не решался произнести вслух, что отрекается от прошлого. Терпеливо ожидающего Красного Феникса окружало молчание и туман, и казалось, так продолжается уже вечность. Тишина росла и в какой-то момент стала оглушительной: звенящей прямо у него в висках, надрывной, почти невыносимой…
Но, хвала небожителям, ни одно слово отступничества, которого он так страшился, так и не преодолело этой гробовой тишины.
— Пусть скажет об этом сейчас — или не говорит никогда! — Красный Феникс возвысил голос, решительно давая понять, что второго шанса отказаться от клятвы у них не будет. В циановых глазах отразилось великолепие и возвышенность этого момента. Сердце четко и мерно отбивало удары до новой эры.
Ответом ему был единый выкрик, вырвавшийся из стоящего перед ним строя как единый слитный выдох:
— Аве Красному Фениксу Лианора! Многая лета Великому Иерофанту Ром-Белиата!
Элирий удовлетворенно улыбнулся давно не слышанным им традиционным приветствиям и пожеланиям. Сделав несколько шагов, он приблизился к мирно журчащему источнику.
— Кровь моя хранит благословение, — торжественно изрек Красный Феникс. — Разделите ее между собой, чтобы через меня благословение небожителей могли приобрести все Совершенные!
В его крови — и жизнь, и смерть, и возможность воскрешения. В его крови — возможность нового возрождения и новой эры благодати для его народа.