Пожертвуй малым, чтобы получить большее, — не таков ли главный принцип этой изощренной и безжалостной игры? Не таков ли принцип базовой формы гнезда журавля, которую Учитель сам только что без зазрения совести использовал против него?
Разве он не перенимает, не впитывает как губка все то, что демонстрирует наставник? Разве не таков должен быть ученик?
— Убирайся с глаз моих, — процедил его светлость мессир Элирий Лестер Лар — с отвращением и, как показалось Элиару, с некоторым облегчением, словно бы он тоже потерял малое — гораздо меньшее, чем в самом деле мог бы потерять при таком опасном раскладе. Возможно, в этот миг всесильный Великий Иерофант и сам почувствовал себя лишь камешком на доске, маленьким камешком в руке опытного игрока.
Партия была безоговорочно выиграна белыми — и в то же время проиграна, проиграна Учителем подчистую.
Эпоха Красного Солнца. Год 281. Сезон начала осени
Приход прохладного ветра Ром-Белиат. Красная цитадель
*черной тушью*
По устоявшейся негласной традиции день рождения Второго ученика оставался в храме Закатного Солнца без какого-либо внимания, в отличие от дня рождения Первого ученика, который праздновали с неизменным размахом.
Элиар даже не был уверен, что хоть одна живая душа, кроме Красного Феникса, знает, когда именно он пришел в этот мир. По крайней мере, его никогда не спрашивали, не проявляли интереса даже из вежливости и уж тем более не хотели ничего преподнести в дар. Так уж повелось с самого злополучного приезда в Ром-Белиат: Элиар был никому не нужен. С самого первого дня отношения с Учителем и другими учениками категорически не задались: для всех он оставался лишь презренным полукровкой, да еще и рабом, которого часто наказывали за дерзости и непокорность.
Конечно, с тех пор многое изменилось. Природные способности Элиара проявились в полной мере, и он стал великим жрецом, получил должность Стратилата, а с нею реальную власть и значительный вес в обществе… но день его рождения по-прежнему никого не интересовал, и даже сам Учитель, вероятно, спустя столько лет уже не помнил о нем.
Такое положение дел устраивало и в какой-то мере даже радовало Красного Волка: церемонные храмовые поздравления и торжества вызывали у него только смутную тоску, неловкость и раздражение.
Сегодня, в очередной день рождения, настроение у Элиара было прескверным с самого утра. Вообще-то он любил ранние осенние дни, еще по-летнему жаркие, но не удушливые… солнечные дни, в которые уже пролилась терпкая нотка первой прохлады… воздух тогда становился прозрачнее, а человеческие эмоции — острее и тоньше. Элиар чувствовал это на себе: он начинал отчетливее воспринимать мир, подмечал и понимал больше обычного. Будто стиралась незримая грань между реальностью и видениями, и в душу проникали странные, пронзительно точные мысли.