— Расходитесь! — приказал Яниэр.
Он даже приговор не станет им объявлять. Сами знают, что их ждет.
Совершенные выглядели растерянными и возмущенными, но протестовать не посмели. Унылой цепочкой они потянулись мимо, кидая на Яниэра вопросительные взгляды, полные надежды. Нет уж, драгоценные, пожалуйте вместе со всеми — пожинать плоды своих действий. Нести ответственность. Служить наглядным примером остальным.
Он предупреждал и сдержит свое слово: делу будет предана самая широкая огласка. Полное отвержение общества тяжелым бременем падет как на самих несчастных, так и на их семьи, которые они покрыли несмываемым позором. Презрение и осуждение будет столь велико, что отныне никто не вступит с ними в контакт и им придется покинуть Леса Колыбели или остаться изгоями.
Придется принимать жесткое решение. Зато другим неповадно будет. Меньшее зло необходимо, иначе впоследствии придется бороться с большим. Никаких внутренних распрей среди потомков небожителей быть не может. И те, и другие одинаково ценны. Про Совершенных и говорить не нужно, а лианхэ… нельзя потерять их расположение из-за непомерной гордыни выходцев из Лианора. Не время убивать друг друга. Он лично проследит за этим.
Душу Яниэра переполняла горечь оттого, что до такого дошло. Что мир изменился настолько. Но, увы, другого выхода не оставалось: ситуацию нужно было как-то спасать. Он принародно объявлял о запрете. Не сдержать слово теперь значило потерять лицо. Учителя не стало, и Яниэр не мог более положиться на его непререкаемый авторитет: нужно было зарабатывать свой собственный. Зарабатывать практически с нуля, потому что, пока он пребывал в скорби в Ангу, успело подрасти молодое поколение, не помнившее ни Учителя, ни его…
Да, после смерти Учителя все стало совсем иным.
Яниэр обвел глазами группку Невозжелавших, равнодушно ожидавших своей участи. Наказывать лианхэ бесполезно, да и как? Социальные нормы для них ничего не значат. У них нечего отнять, кроме жизни, а боли они, кажется, не чувствовали. Да и чувствуют ли они вообще хоть что-нибудь, понятное человеку?
— Лианхэ? — строго позвал Яниэр.
Эти асоциальные типы даже имен не имели. Кажется, у них были весьма смутные и расплывчатые представления об индивидуальности. Себя они называли просто лианхэ — «те, что не возжелали» — и часто вели себя, словно единый организм.
Хотя… каким-то непостижимым образом всегда отзывались именно те лианхэ, к которым обращались.
Вот и сейчас.
— Да, молодой господин, подобный белой магнолии, — тягучим мелодичным голосом откликнулась рыжеглазая, что прежде стояла в круге, а теперь незаметно прибилась к сородичам.