Но хуже всего то, что здесь Красный Феникс вдруг сделался строгим, задумчивым и отстраненным, и это не на шутку обеспокоило Агнию. В чем крылась причина столь резкой смены настроения? Агния нахмурилась, внезапно почувствовав всю уязвимость, всю неустойчивость своего положения. Учитель… мысли о нем беспрерывно крутились и крутились в голове, не давая покоя.
Многим в Ром-Белиате было известно, что милость Красного Феникса переменчива, как погода весной, и этих угрожающих перемен следовало остерегаться больше всего на свете. Поначалу Агния посчитала своей соперницей Триумфатора — страшную, неподражаемую бессмертную, дочь темного бога… но, как оказалось, отношения между прекрасной госпожой Ишерхэ и его светлостью мессиром Элирием Лестером Ларом были весьма сложны и натянуты. Едва Агния обрадовалась своей ошибке и вздохнула с облегчением, как выяснилось, что внимание мессира все-таки приходится делить с другой. И кто же, о небожители, кто эта другая? Низкорожденная Янара, сестра-близнец Яниэра! Смертная дикарка, которая не стоит и волоса на ее, Агнии, голове…
Совершенная капризно топнула маленькой ножкой. Как Учитель смотрит на эту Янару! Так, как никогда, никогда не смотрел на нее. А ведь беловолосая Янара выглядит точь-в-точь как Яниэр… словно бы Учитель приказал Первому ученику надеть женские одежды…
Агния едва сдержала злые слезы и, с досады закусив губу, устремила на зеркало полный яда и ярости взгляд. Сила цвета непроизвольно выплеснулась наружу, стекло тихо охнуло, заскрипело, и — вскрылось десятками рваных трещин. Острые как ножи осколки посыпались к ее ногам, чудом не изрезав ступни. Агния наклонилась и осторожно подняла опасный кусок, самый большой. В циановых глазах заплясало жестокое женское безумие.
— Острый… как лезвие. Как ревность, что режет сейчас мне сердце.
Бесшумно и грациозно, словно огромная диковинная бабочка, она запорхала по комнате: длинные полы одежд развевались в такт движению подобно трепещущим крыльям. И красив, и страшен был этот танец. Кружась в одиночестве под пронзительную музыку безмолвия, Агния не отрывала горящего взора от зеркального осколка, переливающегося в ее руках всеми цветами радуги.
— На твоем месте, Янара, я бы опасалась за свою жизнь… ты же беспомощнее младенца… — Удивительный контраст был между мягким девичьим голосом и пугающим смыслом слов, что он произносил. — Глупая, глупая… неужели ты думаешь, что сможешь встать у меня на пути?
Смеясь, она запрокинула голову и, придя в сильное нервное возбуждение, вдруг с размаху швырнула осколок на пол. Тот разлетелся сотней колючих алмазных брызг, рассыпался и расплескался сотней сверкающих капель, — и вот уже вся гостевая спальня полна режущей ноги пыли.