Когда Красный Феникс перевел дух и утолил жажду, они пустились в обратный путь по дорожке, ведущей к павильону. Шли они молча и пару раз ненадолго останавливались, должно быть, чтобы Учитель мог передохнуть. Чем дальше отходили они от источника, тем явственнее ощущалось в воздухе дыхание близкой зимы.
— Зерно заката тысяч алых солнц
упало в чернозем великой ночи … —
сорвав с ветки чуть посеребренную инеем вызревшую хурму, на ходу задумчиво продекламировал Красный Феникс.
Элиар замер, вслушиваясь в мягкие переливы медоточивого голоса Совершенного. Очевидно, разомлевший наставник позабыл, что рядом с ним не искушенный в высоких искусствах утонченный и начитанный Яниэр, драгоценный любимец, а всего лишь Второй ученик, выходец из презираемого им южного племени дикарей. Обсуждать красоты поэзии с приземленным темным зверенышем всегда казалось Учителю чем-то нелепым, и он не снисходил до этого.
И действительно, Элиар понятия не имел, откуда взяты прозвучавшие строки, и не мог по памяти продолжить их, на что, очевидно, рассчитывал наставник. Выросший в суровых Великих степях кочевник был чужд поэзии и с трудом понимал ее сокровенные смыслы, но проникновенно произнесенные Учителем слова неожиданно пленили слух и запали глубоко в душу. Возможно, причиной этому внезапно вспыхнувшему интересу явилась атмосфера сегодняшнего чудного заката, удивительная красота здешних гор и непривычно расслабленный тон наставника, рождающий приятное ощущение доверия.
И вправду, есть ли на свете время прекраснее закатной зари, особенно осенью?
Вернувшись в Ром-Белиат, нужно будет обязательно выяснить, чем заканчивается это волнующее стихотворение. В конце концов, для чего-то же Учитель припомнил его именно сейчас.
Впрочем, Учитель всегда был для него слишком загадочен и непостижим. Он совершенно не походил на людей, которых Элиару доводилось знать в юности, на грубых и простых степняков. Не походил он и на утонченных Совершенных, избалованных своим положением титульной нации. О, как же отличался он от всех них! Красный Феникс и впрямь напоминал мифическую птицу, прилетевшую к ним из глубин прошедших столетий. Второй такой не было на белом свете: диковинной яркой птицы, божества, пришедшего из далеких, ныне не существующих земель.
Тем временем Учитель лениво разломил аппетитную на вид хурму и откусил крохотный кусочек, пытаясь распробовать вкус.
— Учителю нравятся эти осенние плоды? — невольно улыбнулся Элиар, глядя на диковинную дегустацию. Виданное ли дело: известный своей придирчивостью Красный Феникс по доброй воле вкушает какие-то дикие плоды, причем в натуральном виде, а не преобразованные до неузнаваемости в изысканном и сложном блюде.