Яниэру не хотелось бы переходить черту и считать Элиара врагом… и уж тем более он не хотел бы быть тем, на кого сам Элиар смотрел бы как на своего врага — глазами цвета золота, густо подведенными черным. Да и пока действия Элиара напоминали скорее чувствительную пощечину для острастки, чем полноценный удар.
В то же время эта необдуманная мягкость могла дорого стоить нынешнему Великому Иерофанту. Яниэр сдержанно улыбнулся своим мыслям. Как известно, сильный, но не смертельный удар становится смертельным для того, кто его нанес.
— Не могут измениться те, кто обратился ко тьме, — жестко отрезал Игнаций, похоже, всерьез рассердившись на него за такую крамольную мысль. Самодовольная ухмылка исчезла с узкого, будто выточенного из белого нефрита лица Первородного. — Это точка невозврата. Черные воды энергии не потекут вспять. Тьма останется тьмою: нет силы, способной изменить ее отвратительный аспидный цвет. Я был в Лианоре в дни его падения и хорошо знаю это. И твой Учитель знает тоже. Позволь ему решать. Скажи мне, где Элирий, и я сейчас же явлюсь к нему и предложу помощь. Дерзкого ученика, предавшего своего Учителя, отступника, оставившего свой храм, нужно наказать по всей строгости! Оставь пустые надежды спасти его: тьма проникла в каждый уголок души предателя, а тьма держит цепко. Мы должны остановить черный мор и как можно скорее возобновить на Материке истинное поклонение высшим небожителям Надмирья. Только Красный Феникс способен сделать это. Но поодиночке, без союза нам не победить.
— Если все так, как вы говорите, мессир Арк, значит, мы уже проиграли. — Яниэр только покачал головой. — Учитель никогда не пойдет на союз с вами. А я никогда не выдам вам его местонахождение.
Игнаций слегка приподнял бровь.
— Не забывай: ты должен мне кое-что, — с тяжелыми нотками в голосе произнес он.
Яниэр вздохнул. Кажется, он успел задолжать слишком многим. Игнаций не лгал: бывший верховный жрец храма Полуденного Солнца действительно очень помог ему когда-то. Обладающий тайными знаниями Первородный научил, как провести законы мироздания, которые неминуемо вступают в силу при клятвопреступлении. Если бы не Игнаций, кара, заложенная при составлении ненарушаемой клятвы верности Ишерхэ, уже давно обрушилась бы на голову посмевшего ее преступить. Этой клятвой верности Яниэр был связан не хуже, чем могущественной печатью контроля Учителя, и все же благодаря Игнацию ему удалось убить Ишерхэ без последствий.
Но бесценная помощь оказалась вовсе не бескорыстна.
— В самый опасный период преследований я спас вашу жизнь и укрыл вас в своем городе, рискуя собственной головой, — раздраженно бросил Яниэр. — Долгие годы я прятал от смерти объявленного мятежником. Разве этого недостаточно?