Он сознательно не позволил себе привязаться. То были суровые военные годы: следовало заново утвердить над Материком власть Совершенных, следовало возродить сгинувшую в пучине великую цивилизацию Лианора. И Элирий с детства готовил учеников к лишениям, длительным походам и ожесточенным боям… готовил к войне, где оба в конце концов и сгинули во славу молодого Ром-Белиата. Сгинули, выполняя самые тяжелые, порой заведомо невыполнимые задания наставника. Таков был их долг. Таков был его долг.
Все было сделано должным образом, как полагается… сожалеть тут не о чем… и хуже того — сожалениями не исправить прошлого.
Когда наконец дошло до заключения долгожданного мира с Ангу и на Материке больше не осталось народов, которые нужно было покорять, Элирий привез в Ром-Белиат перепуганного, доверчиво льнущего к нему шестилетнего Яниэра и подумал, что этого ученика впервые он будет готовить не к смерти, а к жизни, мирной храмовой жизни, полной гармонии и покоя, сладких звуков духовной музыки и бесконечных солнечных дней.
Как же он ошибался. Увы, как и прежним его ученикам, Яниэру предстояло вкусить все тяготы и горести войны, и с кем же — не с низшими народами, а с Вечным Бенну, Вторым городом Оси! Ужасная братоубийственная война, словно жуткое напоминание о последних днях Черного Лианора, серьезно подкосила и самого Красного Феникса, заставив думать, не совершил ли он на своем пути роковые ошибки. Что может быть хуже, чем невольно сотворить зло, желая лишь установить должный порядок?
Но Яниэр, хоть и всегда казался хрупким и нежным, выдержал испытания с достоинством. Выходит, не зря даровал он Первому ученику ставшее пророческим имя: белая магнолия не только очень красивое, но еще и очень стойкое, выносливое дерево, способное перенести самые крепкие зимние морозы. В те страшные годы войны с Бенну Яниэр стал ему опорой, единственной опорой. Несмотря на все, что Яниэр натворил позже, этого забывать нельзя.
— Замечательно, — пытаясь говорить непринужденно, мягко похвалил ученика Элирий. — Хочешь ли ты, чтобы я преподал тебе еще один урок, душа моя?
— Еще один урок? — с удивлением и некоторым страхом переспросил Яниэр, подняв на него прозрачный взгляд. — Но, мессир…
— И впредь называй меня Учителем, — на полуслове прервал Элирий и ободряюще улыбнулся. — Я не отрекался от тебя.
Некоторое время Яниэр пораженно молчал, не зная, как реагировать. Красный Феникс также безмолвствовал. Должно быть, он сменил холодность на снисходительность слишком неожиданно, и теперь ученик раздумывает, нет ли в этом подвоха. А может, он просто очень рад.