Красный Феникс вздрогнул. Илиирэ имел обыкновение говорить о себе во множественном числе, и внезапный переход на единственное ошарашивал, рождая в душе тревогу. Должно быть, это маленькое отступление от привычного слога было призвано заострить внимание и особо выделить нужную мысль, чтобы ее точно заметили и уяснили.
— Что же мы видим в итоге? Смертные вновь отреклись от достойного служения и возобновили на Материке пагубные традиции Черного Лианора. Мы начинаем думать, что человеческий род безнадежен и не заслуживает искупления. Возможно, твое пришествие в мир сможет покачнуть чаши весов и восстановить баланс. Мы помним тебя как нашего преданного слугу, ни разу не запятнавшего себя запрещенными темными практиками.
Илиирэ говорил негромко и мягко, но от сказанного Элирий невольно похолодел. И причина не только в том, что по сердцу резануло скупое «неудача» в отношении главной трагедии всей его долгой жизни. Слова верховного божества прозвучали как неизбежность. По сути, только что ему был зачитан суровый обвинительный приговор вкупе с упреком в том, что он не оправдал надежд, оказался недостоин благословения небожителей. И это еще пресветлый владыка миров соблаговолил не заострять внимание, что как раз из-за оплошности его избранного жреца Триумфатором в Ром-Белиате стала Ишерхэ, безумная дочь падшего бога.
Внешне все они были очень схожи, и просветленный лик Илиирэ напоминал Красному Фениксу черты не только Инайрэ, но и владычицы Ишерхэ.
Инайрэ как две капли воды походил на брата-близнеца, только волосы его были не серебряными, а аспидно-черными, чернее воронова крыла. По легенде они почернели в тот миг, когда сердце властителя утренней зари обратилось к темному пути: так на материальном плане проявилась энергия черного солнца. По характеру Инайрэ был властным, порывистым и жестоким. Казалось, самые пагубные человеческие страсти близки и понятны ему. В эпоху Последних Дней юному Элирию посчастливилось не служить темному богу лично, иначе он, как и все прочие приспешники Денницы, уже давно был бы мертв. Долгое время на Лианоре Элирию приходилось подавлять свои способности и особенно не высовываться: из страха, что в непрекращающейся борьбе за влияние его уничтожат, он тщательно скрывал редкий дар феникса. И только оказавшись на Материке, вдали от интриг храма Тысячи Солнц и в относительной безопасности, Элирий позволил себе раскрыться во всем блеске и приобрел легендарное прозвание Красного Феникса Лианора.
В отличие от Инайрэ, Илиирэ считался чуждым всякой жестокости. Тем не менее представления о справедливости пресветлого владыки миров порой казались самому Элирию очень уж близкими к этой самой жестокости. К примеру, наказание, которое он избрал для Лианора… или для собственного оступившегося брата. Беспощадное наказание, которое собираются применить и к Элиару и всеми способами пытаются склонить Красного Феникса участвовать в расправе над учеником.