Когда заклятый друг встал на ноги, Элирий заметил, что в волосах его блестит простой серебряный обруч, а сами волосы собраны в длинную тугую косицу, какие обыкновенно носили в военных походах. Только серебряные пряди, главный символ чистоты крови, оставались распущены и горделиво обрамляли скулы, придавая лицу строгости и величавости.
А золотой глаз, который в прежние дни, бывало, напоминал Красному Фениксу о безвременно ушедшей возлюбленной, в этот миг вдруг напомнил о Втором ученике.
— Вижу, благодаря дивному искусству Яниэра ты не остался изуродованным, — холодно улыбнулся Элирий.
Игнаций оставил подпущенную шпильку без внимания.
— Оставим прошлое в прошлом, Лестер, — примирительно протянул он. — Я совершил много ошибок и ищу конца вражды. Разве не помнишь ты, как после гибели Лианора мы вместе собирали Совершенных, рассеявшихся по всему Материку, и строили новые города? Как пили драгоценное густое вино из церемониальных кубков, в знак верности данным клятвам связанных торжественной красной лентой? Как наслаждались долгими золотыми осенями в Бенну — Вечном городе, который ты подарил мне в знак своей милости?
— На твоем месте странно желать, чтобы я это помнил. — Элирий покачал головой. — Но я помню. Я подарил тебе великий город, а ты в благодарность предал меня.
— Друзья всегда предают, Лестер. Иначе они не были бы друзьями. Надо было подчинить меня так же жестоко, как бедолагу Аверия, лишив всяких страстей и желаний, раз уж хотел рабской покорности.
— Ты прав, — внешне спокойно согласился Элирий. — Надо было. Надо было сделать так со всеми вами.
— Ну, тогда бы ты быстро заскучал. — Игнаций рассмеялся приятным рассыпчатым смехом. — А я знаю, как ты не любишь скучать…
— Память моя не восстановилась полностью, Лермон, — сухо прервал его Элирий. — А потому, как ты и сказал, вернее всего будет оставить прошлое в прошлом и начать новую жизнь.
— Означает ли это, что ты простишь меня? — с отчетливой надеждой в голосе спросил Игнаций. — В конце концов, кому же служить, как не тем, кого предал однажды…
Элирий усмехнулся. О небожители, после возрождения он только и слышит мольбы о прощении. Насколько они искренни — вот в чем вопрос. В новом мире Красный Феникс не верил никому из тех, кто отрекся от него в старом. Даже если бы хотел, он не сумел бы себя заставить. Доверие — одна из самых дорогих вещей на свете, и его светлость мессир Элирий Лестер Лар не собирался раздавать ее просто так.
— Ты слышал, что я сказал, — процедил он. — Убирайся подобру-поздорову, пока я не передумал и не позабыл, что ты Первородный, в чьих жилах течет священный цвет солнца.