— У меня всегда найдется что предложить, — вкрадчиво начал издалека Игнаций, — но не приписывай мне одной лишь только корысти. Я был готов ждать тебя тут хоть весь день, хоть всю ночь, чтобы только увидеть издали, без всякой надежды на разговор… но обитатели Надмирья были благосклонны и щедро вознаградили мое смирение, направив лотосные стопы наместника небожителей прямо сюда. Ты ведь не прогонишь Первородного?
Элирий закатил глаза. Игнаций хорошо знал, что, как и когда следует говорить. В нем жарко пылал огонь священной чистой крови, в жилах его таилась та же сила, что и в самом Элирии, — сила тех, кто родился и вырос на Лианоре. Сила Первородных — прямых потомков небожителей, Повелителей людей.
— Прогоню, если захочу, — внешне бесстрастно возразил Красный Феникс. — А ты будешь принимать то, что тебе дают.
За спиной его на миг воцарилось молчание. Затем Игнаций собрался с мыслями и вновь приступил к аккуратному прощупыванию почвы.
— Ты словно вернулся во дни своей юности в Городе-Солнце, — с глубокими ностальгическими нотками проникновенно проговорил он. — Я смотрю на тебя и невольно вспоминаю наш Лианор… дом, который мы потеряли. Даже вишня расцвела для тебя на пепелище, как в краю Вечной Весны. Однако любоваться столь прекрасным цветением в одиночку — неправильно. Не желаешь ли разделить удовольствие со старым другом?
Элирия затрясло от этих слов, но он не подал виду.
— У тебя нет права находиться здесь и смотреть открыто на Красного Феникса Лианора, — строго отрезал он. — Я не помню твоего лица. И не хочу вспоминать его.
— Лестер…
— Не забывайся. Не то велю звать меня как положено — и не посмотрю на былые заслуги…
…и родственные связи.
Не случайно Игнаций, желая вызвать сочувствие, назвал его дорогим братом. Все могущественные тысячелетние династии Лианора были связаны между собой кровью, но, не считая этого, его семья и семья Игнация и вправду породнились, приобретя связи более близкие и прочные. С самого детства мальчики тесно дружили и часто играли вместе в садах Города-Солнца, прогуливались по длинным коралловым пляжам Лазоревых гаваней.
Элирий припомнил и младшую сестру Игнация, у которой, по причудливой прихоти судьбы, глаза хоть и были цвета циан, но отчетливо отливали золотом. Уже вскоре после появления Элирия на свет глава их рода принял решение о династическом браке: крепкий союз был остро необходим в непростое время распрей и междоусобиц, когда даже древний и уважаемый род владетелей Лазоревых гаваней не мог чувствовать себя в достаточной степени в безопасности. В ту страшную эпоху, названную впоследствии Последними Днями Лианора, мудрые еще пытались остановить вражду и сохранить ключевые династические линии. Тогда еще никто из них не знал, не мог и предположить, что уже скоро все будет кончено… что Священный остров Лианор, заповедный край Вечной Весны, со всеми его гордыми древними династиями, со всеми вековыми чаяниями и имперскими притязаниями падет и упокоится навеки на дне морском.