Элиар покачал головой.
— Как бы то ни было, прежде следует поставить в известность Великого Иерофанта. Я отказываюсь принимать участие в этом плане без позволения Учителя.
— Что ты сказал? — неспешно оборачиваясь, с неприкрытой угрозой бросил Яниэр. Небесно-голубые глаза его вдруг оказались прозрачны, как вода, а зрачков в них не было вовсе.
Элиар даже не успел понять, что происходит, как уже проиграл неожиданно навязанный ему бой.
Проклятье! Разве не известно Яниэру, что магические поединки запрещены? Позволительны только между старшими жрецами в час испытания: на территории Красного ордена, в обязательном присутствии комиссии наставников? Сама мысль о настоящем, реальном бое с соучеником казалась Элиару крамольной: это было нарушение закона. Вопиющее нарушение!
Иными словами, он оказался недопустимо наивным и беспечным.
Но что это за техника, что это за стихия? Великий жрец вдруг почувствовал себя новеньким учеником, впервые преступившим порог храма Закатного Солнца. Похоже на ментальный удар, только иной природы: воздействие распространялось не только — и не столько — на сознание.
Его словно окатили ледяной водой, и вода эта прошла насквозь, вымораживая изнутри.
Оцепенев, как схваченный внезапной ночной стужей поздний цветок, Элиар в мгновение ока утратил контроль над телом: помимо воли хозяина оно оседало на пол — неестественно медленно, словно во сне. Когда первый шок прошел, сосредоточившись, он попытался сопротивляться молниеносно настигшему его параличу, и пришло осознание происходящего. Взор Видящего прояснился: Элиар заметил в окружающем мире то, на что прежде не обращал внимания. Пространство вокруг пронизывали тонкие, меньше волоса, бесцветные нити странной энергии. Они переплетались и беспрерывно двигались, текли куда-то, словно узкие горные ручейки. За неуловимым движением было сложно уследить, но оно существовало: нити незаметно трепетали и с каждым мгновением изменялись, живя своею жизнью.
И вместе с ними менялся мир.
Приглядевшись пристальнее к незнакомой энергии, Элиар понял: нити не пронизывают пространство, оно состоит из них. Кажется, все сущее состоит из этой удивительной переменчивой энергии, переплетающейся так причудливо и каждый раз по-новому, что невозможно отыскать двух одинаковых форм и узоров. По мере того, как Видящий погружался в транс, краски вокруг бледнели: мир терял и привычные цвета, которые различают глаза простых смертных, и даже духовные цвета, которые различают глаза жрецов. Становилось ясно: в проявленном земном мире нет ничего сверх этой божественной энергии и все в мире — суть проявления ее. Предначальный огонь, дыхание высших небожителей и поныне наполняет их творение.