Я пожал плечами.
— Вы, возможно, не поверите, но я осознаю этот факт гораздо явственнее, чем мне хотелось бы. В противном случае давно уговорил бы Елизавету Фёдоровну бежать и тайно обвенчаться, а дальше хоть трава не расти.
— Именно! — Агнесса подняла палец. — Отчего и говорю: я была к вам несправедлива. Впервые увидев вас, приписала вам свойственное возрасту легкомыслие. И лишь теперь понимаю, насколько была неправа. Елизавета Фёдоровна рассказали мне, что это вы запретили ей выходить из дворца, потому что опасались колдуна. Это вы вели расследование, преодолевая сопротивление Тайного приказа, рискуя своей карьерой и расположением государя. И более того: это вы догадались, где меня искать, и спасли от участи столь ужасной, что я до сих пор не могу думать об этом без содрогания. — Агнесса передёрнула плечами. — Подводя итог, любезный Михаил Дмитриевич: я искренне вам благодарна! И хочу, чтобы вы знали: отныне я — ваш самый преданный друг.
На прощание Агнесса пообещала употребить всё своё влияние для того, чтобы усилить расположение ко мне государя и вдовствующей государыни.
Помогая даме сесть в экипаж, я заметил, что генерал Репнин, который в это время обычно возвращался с прогулки, замер на крыльце своего дома и во все глаза глядит на то, как мы прощаемся.
Я деликатно сделал вид, что не замечаю его интереса, но когда экипаж уехал, Репнин сам меня окликнул.
— Михаил Дмитриевич, доброй ночи! Разрешите поинтересоваться: неужто это Агнесса Леопольдовна сейчас садилась в коляску?
— Она самая, — подтвердил я. — Вы знакомы?
— Были когда-то. — Глаза генерала затуманилась. — Надо же, тридцать лет прошло — а она всё так же хороша!
На это у меня не нашлось, что ответить. Я молча поклонился и направился к дому.
Утром на службе, едва я успел углубиться в дела, в кабинет заглянула Софья Андреевна. Меня вызывал Корш.
— О вчерашнем подвиге вашего отдела я уже наслышан, — стараясь не подавать виду, что сдерживает смех, сказал он. — Надеюсь, прочим проигравшимся на бирже лавочникам это послужит хорошим уроком.
Я выдохнул — на всякий случай был готов к разносу. Но ругать меня Корш явно не собирался, да и вообще пребывал в прекрасном настроении.
— Начнём с приятного, — сказал он. — Поздравляю, господин Скуратов! Приказ подписан, вам присвоен чин надворного советника.
Я вскочил.
— Служу государю!
Корш махнул рукой, разрешая сесть.
— Рад за тебя, Миша. А особенно рад тому, что чутьё мне подсказывает: это ещё не финал! Тебе есть куда расти. И косвенное тому подтверждение — приглашение нынче вечером в Царицыно, на приём к государю.