В понедельник утром я отправился на службу. Даже не ожидал, что с таким удовольствием вернусь в управление! Видимо, и впрямь соскучился по работе.
Я поставил автомобиль на привычное место, перекинулся приветственными фразами с охранниками у входа. По жетону, когда я проходил сквозь арку, пробежали знакомые искры.
У закрывающихся дверей лифта меня нагнал Шура Кроликов. Он осведомился, как моё здоровье, после чего немедленно принялся клянчить двадцать копеек на чей-то юбилей.
«Настоящий фанатик своего дела, — фыркнул Захребетник. — Хоть где-то стабильность!»
Войдя в кабинет, я увидел, что все мои коллеги в сборе. Даже Цаплин был на месте, пил чай, перед тем как сбежать в лабораторию.
— Миша! — приветствовал меня Ловчинский. — Как дела? Кого ещё ты успел разоблачить за те десять дней, что мы не виделись?
— Больше никого, слава богу, — улыбнулся я. — Всё оставшееся время честно отдыхал и поправлял здоровье. Видите, уже сменил костыль на трость. Выступать на соревнованиях по бегу пока не могу, но передвигаюсь уже вполне прилично.
— Рад за вас, Миша, — похвалил Цаплин. — Вот что значит молодость! На мне в ваши годы тоже мигом всё срасталось, а сейчас не дай бог ногу подвернуть.
— Вот ты, смотрю, и сидишь на месте, чтобы не подворачивать, — ухмыльнулся Ловчинский. — Стопроцентная гарантия безопасности!
Они с Колобковым рассмеялись.
— Я попросил бы, уважаемые коллеги, — обиженно начал Цаплин, но не договорил.
В кабинет заглянула Софья Андреевна.
— Здравствуйте, господа. Как вы отдохнули, Михаил Дмитриевич?
— Прекрасно, благодарю, — поклонился я.
— Приятно слышать! Выглядите действительно отдохнувшим и посвежевшим. Вас просит зайти Иван Карлович.
— Иду, — я поднялся с места.
— Нет-нет, господа, вы не поняли, — Софья Андреевна обвела нас взглядом. — Вас всех четверых просит зайти Иван Карлович.
— Располагайтесь, коллеги.
Корш указал на кресла, стоящие перед его столом. Пока мы рассаживались, я присмотрелся к начальнику и мысленно покачал головой. За то время, что мы не виделись, Корш, и прежде человек не тучный, осунулся ещё больше. Черты лица сильнее заострились, и уже ни у кого не возник бы вопрос, почему однокашники, одним из которых являлся мой дядя, когда-то прозвали его Коршуном.
— У меня для вас две новости, господа, — начал Корш. — Начну с той, которая, по моему разумению, должна вас порадовать. Я давно говорил, что ваш отдел необходимо расширить, и рад сообщить, что наконец получил соответствующую санкцию. Начиная с сегодняшнего дня мы будем набирать новых служащих.
Мы переглянулись.