Меня аж зло взяло — эта скотина умудрилась превратить цветущую женщину-красавицу в старуху!

— Ма, я помогу Любовь Николаевне разобраться с этой сволочью — сказал я маме, видел я этого Колю. Крепкий мужик лет пятидесяти, водитель-дальнобойщик.

— Иди Костя, Люба, он тебе поможет вещи забрать и документы — сказала мама.

— Да куда ему против Кольки! Ты чего Ната? Он же мальчишка совсем! — удивилась Триницкая.

— Он приемчики знает, вырубит твоего хахаля с одного удара — усмехнулась мама.

— А куда же я потом? У меня и денег-то нет, на работу устраиваться Колька не давал — всхлипнула Триницкая.

— Я займу тебе денег, снимешь квартиру, работу найдешь — сказала мама.

— Спасибо Наташа! Я бы лучше в Алма-Ату вернулась, там у меня хоть квартира есть — вздохнула она.

— Займу и на билеты, Костя денег летом заработал на золоте, без проблем тебе займем. Пока самолет будешь ожидать — у нас перекантуешься — пообещала мама.

— Ну хорошо, спасибо тебе Наташа! Пойдем Костя — попросила она, и мы, одевшись, пошли домой к Николаю, который жил на окраине нашего городка в частном доме. Он работал дальнобойщиком, и Триницкую брал с собой в рейсы, чтобы не скучать в дороге. Мы за полчаса дошли до дома, зашли в него.

— Сука! Ты где шлялась! — заревел медведем Николай, надвигаясь на нас. Любовь Николаевна спряталась за мою спину.

— Коля, утихни. Верни документы Триницкой и дай спокойно собрать ей вещи — сказал я, выставив вперед ладонь.

— Да я тебе сейчас шею сверну сопляк! Не вмешивайся в дела взрослых! — с этими словами он схватил меня за плечо и рванул на себя. Но я уклонился и толкнул его от себя.

— Руки не распускай! — твердо сказал я. — А то укорочу их.

— Сопля зеленая — и Николай с размаху дал мне оплеуху. Я, конечно, уклонился и врезал ему в солнечное сплетение — он сразу загнулся.

— Где документы? — спросил я у него.

— Пошел ты! — крикнул он и схватил со стола кухонный нож, которым можно зарезать человека, лезвие длиной сантиметров пятнадцать.

— Ты срок хочешь заработать? — спросил я спокойно, это конечно Дик за меня говорил, у меня сердце колотилось как бешенное, я и слова не смог бы сказать.

— Убью обоих! Проблядь! С мальцом связалась! — заревел он и ударил меня ножом снизу вверх.

Я уклонился и одним движением вывернул нож, когда его рука пролетела мимо меня, а его руку захватил в мертвый замок. Коля дернул руку назад, но она мертво сидела в моем капкане.

Он бросил взор на стол, где лежал еще один нож, и схватил другой нож левой рукой. Я понял, что словами его не остановить и ударил его кулаком правой руки в челюсть — нокаут, он, закатив глаза, сполз под стол.