— За Императора Константина! За династию Кореневых! — раздался надо мной трубный рев и умелые удары тяжелого меча раскидали терзающих мое железное тело тварей. Я увидел знакомые глаза альбиноса в прорези шлема и ухватился за протянутую руку. Герман подоспел вовремя.
— За Орден!
— За Часовых!..
У кого-то еще оставались силы на боевые кличи. Или это были вопли отчаявшихся, приготовившихся к смерти людей?
Не успел я подняться, как к нам подскочила Лада. Она была вся покрыта свежими царапинами, как будто кто-то пытался ножом неумело вскрыть ее панцирь, и залита черной вонючей кровью.
— Где Сойка? — с ходу выпалила она.
Мы с Германом тут же переглянулись. Казалось, он всегда находился рядом со мной. Я бросил взгляд на ступени и увидел как в дверной проем церкви скользнула гончая. Оттуда доносились звуки борьбы и выкрики.
— Он отступил в церковь, — прохрипел я, указывая тяжелой рукой.
Герман отрывисто прорычал, вскидывая меч и поворачиваясь к очередной волне Ведьминых гончих. На ногах к тому моменту хорошо, если осталась половина из нас.
— Альрик, вытащи его оттуда. Нам осталось всего лишь пять минут продержаться!
Всего лишь⁈ Я бы сказал — целых пять минут!
— Хагер!!!
От этого полного ужаса крика я подскочил на месте. И тут, наверно, никто не стал бы надо мной смеяться. Лада испуганно ругнулась и неожиданно тонко пропищала, прижимаясь ко мне:
— Это он привел гончих! У них поводырем хагер, вашу мать!
Раздался пронзительный, монотонный и жуткий свист и, как по команде, треплющие курсантов Ведьмины гончие, урча и скаля клыки, подались назад. Того, кто появился на изрытом их лапами холме, они боялись намного больше, чем нас, и слушались беспрекословно. Герман весь сгорбился и обреченно произнес:
— Целых пять минут… Ты ещё здесь?!!
Это он уже в запале ярой злобы гаркнул мне. Я, спохватившись, неуклюже бухая ногами, стал подниматься по ступеням, оглядываясь и во все глаза пялясь на выросшую над холмом фигуру. За нами явилась смерть. Больше мне в голову от такого зрелища ничего не пришло.
Это было долговязое костлявое создание, за два метра ростом, в кольчужной броне, с накинутым поверх монашеским балахоном и низко опускающимся на лицо капюшоном-клобуком. Он протянул правую руку с длинными, когтистыми пальцами землисто-серого цвета, и свистел на одной бесконечной тоскливой ноте. В левой руке он сжимал огромную, блестевшую как серебро заточенную косу, насаженную на длинную, причудливо изогнутую рукоять, обитую кольцами из черного железа. Что это за тварь⁈ Хагер?
Уже забегая в церковь, я успел увидеть, как один из курсантов, словно потеряв голову, с отчаянным воплем размахивая мечом, побежал вверх по холму. Герман запоздало успел крикнуть: